От жалости до любви

А пока отдыхай, набирайся сил, - Андриус встал, но Грегор остановил его.

- А похороны… - говорить об этом было трудно, но держать в себе – ещё тяжелее.

- Они уже состоялись. Но, я думаю, тебе пока рано говорить об этом. Ты у меня дома, и, даже не пытайся, сотворить какую-нибудь глупость! Не прощу!

Лорд Эрдариус ушёл, плотно прикрыв дверь, а Грегор провалился в сон. В нём, с издевательским хохотом, Саймон толкал Кею в огонь, а он был не в состоянии ничего сделать. И так всегда, всю жизнь.

Через несколько дней он мог уже сам встать, одеться и дойти до столовой.

И, хотя, в теле, ещё чувствовалась слабость, а перед глазами до сих пор висела мутная пелена, здоровье постепенно возвращалось к нему. Но Грегор был не рад этому. Совсем. Он чувствовал себя пустым. Его работа, труд всей его жизни, которому он отдал самые лучшие годы, закончен, а он наконец-то прозрел. Правда, слишком поздно.

- От тебя одна тень осталась, Грег, - он вздрогнул и повернулся, но это был всего лишь дядя. Андриус вошёл бесшумно. Ковёр в гостиной скрадывал шаги.

– Ты посмотри, даже волосы седые появились. Полно! Нельзя так убиваться! Ничего уже не вернуть.

- Но ведь можно было! – Он ответил, наверное, с излишней горечью. Но правда была в том, что он мог сделать столько всего и не стал, не захотел, не попытался, промедлил, упустил драгоценные секунды…

- Надо жить настоящим так, будто каждый день – последний, а изменить можно лишь только то, что есть здесь и сейчас. Что толку винить себя? Ты всё равно не сможешь поменять прошлого.

Я прошёл через все эти ошибки и знаю, как тебе тяжело сейчас, но у каждого человека свой срок и ты ничего с этим не поделаешь.

- Расскажи мне о себе… дядя, - Грегор редко называл его так.

- Слишком много придётся рассказывать. Давай, в другой раз, - видно было, что Андриусу тяжело говорить о себе, и Грегор согласился. Он задумчиво кивнул, а потом спросил:

- А что с этим мерзавцем, Саймоном? Его поймали?

- Нет ещё, к сожалению. Зато мы вышли на его след. Рано или поздно, но мы отыщем его, где бы он ни был.

Грегор сжал кулаки. Пальцы побелели. Он убил бы этого мерзавца, но Кею этим не вернуть. А дядя опять, словно прочитал его мысли:

- Месть иссушает душу. Если ты убьёшь его, то забудешь о покое. Саймона и так ждёт суд и тюрьма, а я прослежу, чтобы наказание было исполнено. Лучше скажи мне – что ты будешь делать, когда совсем поправишься? У тебя есть какие-то планы?

- Нет, - Грегор покачал головой. Он был пуст. Словно орех без сердцевины.