Университет Чароплетства. Ворон

Думать о мотыльке, как о дойной корове! Да и Лао… Рантар невольно сжал руку в кулак, представляя свои пальцы на шее друга.

— Прежде чем вы сделаете то, о чем впоследствии пожалеете, позвольте сказать, — нервно произнес зельевар и отодвинулся.

Рантар цинично усмехнулся, отметив этот маневр. Летучую мышь подобная предосторожность не спасет.

— Рискни. — Глаза боевика опасно сузились.

— Кровь Дакасты мне нужна для другого…

— То есть даже не для экспериментов?! Ты извращенец? Впрочем, о чем это я?

— Я ученый! — оскорбился Зигисоль.

— И то, что я собирался сделать с ее кровью, в первую очередь поможет ей самой.

— Ну-ну, — поощрил Асти. — Скажи еще не получишь удовольствия от использования столь редкого ингредиента.

— Глупо скрывать очевидное, — пожал плечами зельевар. — Но снадобье, которое я смогу изготовить, должно разорвать связь адептки с ведьмой. Мы с шифу Лао составили великолепный план, он все одобрил. Избавим девочку от ядовитой твари.

— Переигрываешь, — заметил Рантар.

— Источником, подпитывающим чары, служит дар Дакасты, ведьма лишь паразит.

Как только пуповина разорвется, адептка освободится от отравляющего влияния темной.

— Лао согласился с этой формулировкой? — удивленно приподнял брови Асти.

Зигисоль поморщился и приложил руку к левому боку. Рантар усмехнулся: даже Ишидан порой пускал в ход грубую силу. Также Асти понимал, что связь двусторонняя, и мотылек отнюдь не душевную доброту берет от ведьмы. Шэдар, как медленный яд, убивала все то, что делало Марти «чистой», и создавала нечто другое.

Кроме того, Рантара поразила степень откровенности Лао с профессором Зигисолем. Либо Ишидан абсолютно доверял ему, либо собирался убрать. И зная шифу, Асти заранее знал ответ. Впервые за долгое время он не восхищался хитростью и мудростью друга, а поражался его расчетливости. Неудивительно, что цветком сердца кукловода стала старшая ведьма, только она способна удержать в узде безмерное желание Лао управлять всем и вся.

С минуту Рантар молчал, потом не выдержал и нервно рассмеялся.

Его не покидало ощущение творящегося вокруг безумия. Декан боевиков страстно желал пустить шкуру одного интригана на украшения для плаща или же коврик у кресла, пополнив коллекцию. Он даже мысленно представил эту картину: ночь, в руках бокал вина, отблески пламени красиво играют на лисьем меху, а сверху с каминной полки покаянно смотрит чучело кота.

— Ступайте, профессор Зигисоль, требуемое у вас будет.

— Значит, мы договорились? — алчно сверкнули глаза зельевара.