Да здравствует королева

Ни о каких подушечках для удобства и речи идти не могло. Властитель должен понять, что управление страной – не развлечение, а череда обязанностей, сложных, неприятных, но уклониться от которых невозможно. Увы, многие быстро об этом забывали.

Но вот отзвучали положенные молитвы, и верховный жрец остановился перед девушкой. Анна-Виктория могла видеть лишь изумрудное одеяние и ноги в черных сапогах. Жрец заговорил на древнем языке, призывая Созидательницу благословить новую правительницу, ниспослать ей мудрость, терпение и милосердие, оградить от болезни, яда, стрелы и кинжала, помочь твердой рукой привести страну к процветанию, а жителей к миру.

После этого заговорила девушка. На том же древнем наречии она клялась править мудро и справедливо, забоится о благе подданных как о своем собственном, относится к народу, как к собственным детям, печься об их достатке и процветании, ставить их проблемы и интересы прежде своих.

Едва отзвучал последние слова клятвы, верховный жрец снял с головы девушки венок, положив его на возвышение перед алтарем, после чего взял у подручных корону, высоко поднял ее над головой, демонстрируя всем собравшимся, после чего со словами благословения возложил на голову Анны-Виктории.

Вслед за этим настала очередь жриц. Две женщины преклонного возраста приблизились к девушке и набросили на ее плечи алую мантию, отороченную белоснежным мехом. Они же подхватили ее под руки, помогая подняться, и подвели к трону, на который королева величественно опустилась.

Хор запел один из гимнов, вновь зазвонили колокола, а заранее расставленные пушки залпом оповестили весь мир, что новый правитель взошел на престол Дельменгорста.

Анна-Виктория обвела взглядом ряды присутствующих. В основном люди нацепили на лица вежливо-почтительное выражение. Лишь семейство Остенфердов искренне радовалось за новую правительницу. Камилла и Андреас улыбались так, словно были не на коронации, а на собственной свадьбе, и девушка не могла не улыбнуться в ответ. Лишь один взгляд заставил ее внутренне содрогнуться от того, сколько в нем было ненависти – взгляд графа Эстеритен.

И юная королева поняла, что спокойные дни заканчиваются.

Глава 5

Анна-Виктория вошла в кабинет и с громким стуком уронила папку на стол.

– Полегчало? – иронично осведомился Андреас, – заходя следом и закрывая дверь. – Или дать что-нибудь не очень ценное разбить?

– Не надо, – девушка выдохнула и упала в кресло. – И как мой дед умудрялся еще что-то делать, когда вокруг такие твердолобы.