Да здравствует королева

– А могу наблюдать я полное непотребство и неуважение к традициям, которые складывались веками. Да ваши матушки ужаснулись бы от вашего поведения! Мне придется донести до сведения ее величества все, что тут было. Более того, все эти вещи будут переданы королеве, и она распорядится их дальнейшей судьбой.

Послышались стоны, кто-то всхлипнул.

– Не слишком ли много вы на себя берете, виконтесса – судя по голосу, это была баронесса ла Фитцер.

– Дорогая моя миледи Орния, – подтвердила их догадки Камилла, – в настоящий момент забываетесь именно вы, поскольку вам сделано замечание не от простой виконтессы, но от первой фрейлины.

И вы обязаны с этим считаться. Не забывайте, что мы живем в трудное время, и все может измениться в любой момент!

– Кажется, стоит вмешаться, – тихо прошептал юноша на ухо подруге, – пока никто из этих дам не успел подсунуть свою очаровательную шейку под топор палача.

– Да вы ценитель женской красоты, Андреас, – громко произнесла Анна-Виктория, толкая одну из створок.

Шелест платьев пронесся по залу, свидетельствуя о том, что дамы склонились в глубоком реверансе.

Юная королева мысленно усмехнулась. Еще три года назад подобной почтительности не было и в помине. Ровно до того момента, пока ее имя не прозвучало при объявлении преемника. Сейчас же глубина поклона свидетельствовала еще и о количестве жалоб на виконтессу де Остенферд.

– Что здесь происходит? – ровным тоном, словно ничего не слышала, произнесла девушка. – Почему слуги бегут отсюда, будто где-то больной чумой? И что это за вещи? – небрежно кивнула она в сторону кучки вееров, брошек, кулонов и, как ни странно, даже пары шляпок.

– Ваше величество, это наши аксессуары, которые виконтесса заставила нас снять, – выступила вперед герцогиня де Аксен, женщина сорока лет, одна из бывших любовниц покойного короля. Поговаривали, что титулом ее муж был обязан именно этому факту, а не снабжению армии во время маневров.

– Виконтесса? – Анна-Виктория повернулась в девушке и едва улыбнулась, но той не требовалось иных сигналов.

– Ваше величество, – Камилла вновь присела в реверансе, – поскольку в стране траур, я сочла недопустимым, чтобы ваши фрейлины расхаживали со столь неподобающими ситуации предметами. Еще не опустили в землю тело нашего покойного монарха, а они нарушают вековые традиции, даже не думая, что об этом скажут остальные. Поэтому я взяла на себя смелость изъять все неподобающие предметы и передать вам, чтобы вы решили, куда их деть в дальнейшем.