Да здравствует королева

Правда девушка тут же фыркнула и предложила на эту роль хоть своего брата, хоть того же Гильермо, а ей самой на мужчин в форме смотреть не интересно, хватает и брата, и вообще у нее неправильные вкусы.

– Мне бы пару лет продержаться, – рассмеялась королева, – а там я за вашу парочку всерьез примусь. А то удумали жениха мне искать. Вот поженю, и будете заниматься домом, детьми…

– В крайнем случае, Эми всегда может женить Филиппа и объявить его детей своими наследниками, – осторожно предложил Андреас.

– Женить Филиппа? – призадумалась Эмилия.

– Знаете, а мне нравится эта идея. Можно будет спокойно заниматься делами королевства, не отвлекаясь на нянек, гувернанток и прочие хозяйственные вопросы.

Шум за дверью возвестил о смене стражи. В комнату неслышно скользнул лакей заменить почти догоревшие свечи свежими, и только тогда друзья заметили, что уже поздно.

– Думаю, мне пора на покой, – Камилла поболтала в бокале остатки вина, решая, допить или оставить. С одной стороны для нее было многовато, с другой – вкусно, а матери рядом нет.

Решившись, она сделала последний глоток. – Андреас, ты ведь проводишь меня до комнаты.

– Только до, – уточнил юноша. – Мне еще нашу Эми надо будет выгнать из кабинета.

– Нет, на сегодня я с делами закончила, – девушка чувствовала, что голова немного кружится, правда, не столько от выпитого, сколько от эйфории, охватившей ее в результате дружеской беседы. – Сейчас пару идей запишу, чтобы завтра не забыть, и тоже пойду к себе, пока Росита не пришла. Все-таки она права.

Послезавтра похороны отца. Надо показать народу, что у него сильная наследница. А то решат, что я лью слезы и молюсь над его телом. Ведь не докажешь, что я эти дни провела разбирая скопившиеся ворохи бумаги и решая, где взять деньги и какие дыры спешно затыкать.

– Хвала Созидательнице! – воскликнул секретарь. – Наконец-то ты поняла это. Эми, мы не против, что ты занята делами, мы только хотим, чтобы на похоронах народ видел в меру скорбящую дочь, а на коронации и вовсе молодую и красивую девушку полную сил, а не бледного заморыша с черными кругами вокруг глаз, зевающую на каждом шагу.

– Убедили, – Анна-Виктория махнула на них руками, улыбаясь от нарисованной секретарем картины. – Идите. Я скоро.

– Я зайду и проверю, – уже на пороге пригрозил ей юноша. – Пабло, – обратился он к стражнику, – предупреждаю, я еще вернусь. И если ее величество еще будет в кабинете, клянусь, если понадобится, то силой уведу ее отсюда, а то и вовсе унесу на плече, аки варвар.