Охота на королеву

– Я?

И он перевел взгляд на Тита.

Тит кивнул, открыто смотря на Луку.

— Это снова случилось? – снова медленно и очень тихо проговорил он. – Неужели всё то, что произошло между мной и Гли сломало мои барьеры?

Тит снова кивнул.

- Ты же знаешь, что это значит, Тит, - Лука вдруг улыбнулся, а Тит побледнел.

- Нет, Лука, нет, я против, - ответил он, выставляя руки вперед в защитном жесте. – Нет, только не это!

Лука улыбался широко и спокойно, словно что-то, мне пока неизвестное, было прекрасной и радостной новостью.

И тут я решила, что с меня на сегодня хватит. Я развернулась и отправилась в комнату, где стояла моя новая кровать, подхватив на ходу кота.

- Дверь захлопните, пожалуйста, - не оборачиваясь, я зашла в комнату и закрыла дверь у себя за спиной.

Сумасшедший день.

И едва моя голова коснулась подушки, как я провалилась в глубокий сон.

***

- Ты же не серьёзно, Лука, - Тит снова заговорил, когда мы уже миновали полесок и недалеко виднелись крыши Стагили.

- Очень даже серьёзно. Ты всегда знал, что моя частично божественная кровь не выдержит этого.

- Я не хочу быть императором, Лука, - он шел рядом, не сбивая дыхания. – Это закроет мне путь для всего, что мне так дорого.

Я его понимал.

Я понимал его так, как никто его никогда не поймет, потому что наше наследство от Зенона Великого было тяжелым, сложным и лишало нас обычных человеческих радостей.

Император не имел права путешествовать один, например.

И не имел права жить в других местах, кроме Валеды. Семья императора всегда была на виду, поэтому супруга должна быть идеальна во всех смыслах слова.

А Гли не была идеальна. Но мне нужна была именно Гли. Без неё я умирал каждый день. От меня, будто отрезали по маленькому кусочку, и я становился более жестоким и хладнокровным одновременно.

Понемногу.

За семь лет я сильно изменился. Моя борьба с брачным браслетом сильно осложнила мне жизнь, и то, что моя божественная мать ослабила его хватку, только ускорила потерю моих человеческих чувств. Я переставал сопереживать, любить, чувствовать душевную боль с каждым днем всё больше и больше, и, если бы Гли так своевременно не нашлась, я бы однажды проснулся каменным истуканом, не иначе.