Охота на королеву

Я чувствовала его дыхание, понимала, где у него болит, помогала лечиться, если он сам не мог справиться.

И лес помогал мне в ответ.

Птицы пели, стучали красноголовцы, а туман, который стелился низко над землей, создавал ощущение, будто я плыву в лесных сумерках. То тут, то там попадались темно-синие, почти черные ягоды, которые я складывала в корзинку, размышляя о том, как я вкусно сегодня поужинаю. Мысленно я уже замешивала тесто, толкла ягоды в маленькой ступке для трав и разогревала сковороду.

И сама не заметила, как пение птиц замолкло в один момент, а сбоку от меня раздался протяжный стон.

Я отмахнулась рукой, пытаясь снять наваждение. Этим обычно балуются мары. Приманивают случайные души, забирая их силы себе. Чем больше душ сожрет мара, тем сильнее она становится. Сильная мара может принимать облик любого существа.

Стон раздался снова. Протяжный и очень жалостливый.

Какая опытная мара, надо же.

Я намеренно свернула за дерево в противоположную сторону.

Стон повторился, и снова из того же места, откуда раздавался до этого.

Я обернулась, и туман, словно путевик, расступился возле фигуры, которая привалилась к основанию широкого ясеня. В сумерках было не видно, кто там сидит, и я ступила назад, приближаясь к фигуре.

Глянув себе под ноги, я увидела кровавый след, который вел к фигуре, и почти побежала.

Подбежав, я не поверила своим глазам – у ясеня сидел Тит. В груди у него зияла дыра пуще прежней, что я залечила в Тыштах, а сам он едва дышал.

- Гли, - просвистел Тит, отчего мне стало понятно, что одно из легких видимо задето. Дыхание было прерывистое, быстрое.

Тит умирал.

Лес дышал вокруг меня, глубоко и размеренно, помогая мне накопить силы. Я чувствовала, как по моим ногам заструилась животная первобытная сила.

«Ты можешь помочь ему, Гли», - будто шептал лес. Будто мой Бог шептал мне.

Я могу помочь Титу.

И я помогу.

Медленно, очень медленно я приблизилась по кровавой дорожке к Титу, поставила корзинку рядом, а сама присела на колени и приложила руки к рваной коже на груди мужчины.

Рыжие волосы сбились и были в крови, кончик хвоста Тита намок и прилип к коже. Я аккуратно отодрала волосы, начинающие присыхать, и начала раздевать его, снимая куртку, которая клочьями свисала с него, и разрывая рубашку, или, точнее, лохмотья, которые раньше были рубашкой.

Тит застонал снова.