Обраслечена поневоле, или Чешуйчатая подстава. Том 1

С этого момента официально перестаю любить животных! Если питомцы такие злобные, то страшно представить, каков хозяин!

Последний не заставил себя ждать. За очередным углом меня схватили в охапку и, зажав рот ладонью, с силой вжали в стену. Я дернулась, но, когда мимо пронесся табун порождений Нижнего мира, притихла.

Убивать меня собирались не сразу. Точнее…

Папа!

Дважды спаситель мой ненаглядный! И надо же, живой совсем, ни капельки не покалеченный! Прямо как я, и от тех ушел, и от этих ушел, теперь не сгинуть бы в недрах желудка нижних тварей, и будет совсем хорошо.

− Я отпущу, если обещаешь не кричать. Рацги реагируют не только на страх и ауру, но и на звук.

Кивнула, не имея ни малейшего желания познакомиться с этими рацгами поближе. Передышка длилась недолго. Не успел Гардиан объяснить, что происходит, как клацанье когтей направилось к нам. Слишком быстро эти темные твари поняли, что бегут не в ту сторону.

− Если я попрошу тебя подождать здесь… – начал мужчина с тяжелым вздохом.

Посмотрела на него честным-честным взглядом и заверила:

− Как скала! Ни сама не сойду, ни сдвинуть себя не дам.

Не поверил. Но рацги отказывались ждать. Толпились перед нами и кидались на невидимую стену, не в силах ее преодолеть.

− Кто ты? – прошептала с изумлением.

Нижние твари – это вам не гоблины и не тролли. Да это даже не императорские гончие! Это порождения магии настолько древние и сильные, что даже императору приходится с ними считаться! Единственные, кто хоть что-то может им противопоставить, – это танцующие со смертью.

− Жди. Здесь, − с обманчивой мягкостью попросил он и повернулся к тварям.

Те резко поумерили пыл, заскулили, прижали уши к голове и разошлись в стороны, пропуская моего спасителя сквозь защитный барьер.

Глава 4

Первый порыв сбежать пресекла моя совесть.

Второй порыв сбежать пресек интерес – уж больно тихо у них там за поворотом. Не договариваются же они, в самом деле? Порождения Нижнего мира умеют только две вещи: убивать и отыскивать жертву, чтобы убить. У них нет чувств, усталости, жажды, совести. Все, что мешает достижению цели, атрофировано. И чем больше я об этом думаю, тем страшнее.