Дыхание бури

больше никогда не попадусь тебе на глаза, — чуть не плача выговорила, запинаясь и вздрагивая.

— Нет, не уйдёшь... — почти прошептал он. — Отсюда, — он приложил руку к груди, — тебя не вырвать острыми когтями, не выжечь калёным железом.

Словно завороженная, я смотрела в родные глаза, внимала словам и не понимала, как теперь себя вести.

— Что я могу сделать? Что ты хочешь, чтоб я сделала, чтоб облегчить твою боль? Ты только скажи.

— Каждый день, каждую минуту моё сердце разрывается от страха потерять тебя. Сбереги свою жизнь, пожалуйста.

— Прости меня, — прошептала.

— Ты ни в чём не виновата. Просто пообещай мне.

— Хорошо. Обещаю. Я буду благоразумной, опасности постараюсь обходить стороной. Ты доволен?

— Да, спасибо. Теперь ты должна уйти, — проговорил он тихо.

— Нет, я не могу, я так долго ждала тебя, — не веря, что он снова прогоняет, прошептала.

— Пожалуйста! — его голос был полон горечи.

— Неужели ты вот так отпустишь меня, и даже не обнимешь? — спросила я едва дыша.

— Отпущу... — был горький ответ.

— Нет! — воспротивилось всё моё существо. Сделав к нему пару шагов, крепко обхватив его талию руками, прижалась к горячей могучей груди.

— Анна?! — задохнувшись от неожиданности, произнёс он, впервые с нашей встречи назвав меня по имени, но не обнял в ответ.

— Что, Саш? — выдохнула.

— Я скоро уеду.

— Но почему? — испуганно подняла на него взгляд.

— Там моя жизнь. Там такие же, как и я, оборотни. Испокон веков они живут на той земле и исполняют свой долг перед предками.

— Значит, со мной ты растрачивал её? — бросила, оттолкнувшись от него. Всмотрелась в глаза, зло сжав от бессилия губы.

— Нет, не так! Ты всё время всё воспринимаешь не так! Что бы я не сказал!

— Значит ты неправильно выражаешь свои мысли! — сказала и отвернулась.

— Там земля моих предков. Я стою на страже. Это очень важно для меня. Дело всей жизни. А здесь я жил, как слепой.

— Я думала, что увижу тебя только через пять лет, — тихо произнесла, начиная понимать, что противоречия, которые раздирали его психику никуда не исчезли Они продолжали его терзать. Алекс только пытался что-то выбрать, на чём-то заякориться, зацепиться. Его прямой хмурый взгляд о многом говорил. О внутренней борьбе.