Дыхание бури

Оно было таким, будто ты была взволнована до глубины души. Прости, если это как-то тебя задевает.

— Всё нормально. Просто давненько я не слышала этого имени. А почему тебя так называют?

— Да так просто принято в нашей среде. Всех Максимов называют Максами, Николаев — Никами, а меня вот Алексом.

— Понятно, — протянула облегчённо.

— У тебя что-то связано с этим именем? — внимательно вглядываясь в моё лицо, хотя в темноте вряд ли можно было что-либо разглядеть, спросил Алексей.

— Да, но я не хочу об этом говорить.

— Молодой человек? — поинтересовался он.

— Я же сказала! — вспылила я.

— Ладно, прости, — Алексей быстро проговорил, поднимая в успокаивающем жесте руки. — Если не хочешь, я ни о чём не буду спрашивать.

— Хорошо. Ладно, мне пора. Пока, — бросила, открывая калитку.

— Спокойной ночи и до скорой встречи! — сказал молодой человек.

Часть 2. Глава 13. Дом Алекса

Анна

Войдя в дом, заперла дверь на ключ, и тихонько, чтоб никого не разбудить, прошла в свою комнату, не раздеваясь улеглась поверх покрывала и предалась воспоминаниям.

Так и не сомкнув за целую ночь своих глаз, поднялась на рассвете даже раньше матери, которая летом вставала около пяти часов, чтобы подоить и отправить в стадо корову. На цыпочках прокравшись на кухню, согрела и заварила чай, сделала бутерброд и уселась за стол.

Вдруг меня осенило: «Что я сижу? Вдруг Алекс и правда вернулся? Чего я жду? Неужели того, что он сам появится? Возможно. А что, если нет? Что если, он не придёт? Если так и буду продолжать сидеть на одном месте и чего-то ждать, я могу так и не узнать, вернулся ли он или всё это фантазии моей подруги Веры.

В следующее мгновение, позабыв про чай и бутерброд, сорвалась с места и кинулась вон из дома, наспех нырнула ногами в сланцы и схватив расчёску, чтоб причесаться на ходу, быстрым шагом направилась к лесу, к тому месту, где начиналась тропа на Андреевский хутор.

Тропа почти полностью заросла, не похоже было, что ею в последнее время пользовались. Оно и понятно. Сейчас на хуторе совсем никто не жил, разве что редкие туристы иногда забредали в эти дикие места, некогда славящиеся большими лесоразработками.

Бредя в полумраке нависающих над тропой пихтовых лап, прислушивалась к лесным звукам. Лес ещё спал, и пока ещё не слышно было ни пения птиц, ни весёлой трескотни белок, возящихся между ветвей. Только шорох от дуновения утреннего ветерка, легко перебирающего листья осин и звенящего в сочной изумрудной хвое вековых пихт и сосен.