Обсидиановые нити

Но и влезть во внутреннюю работу магической сети ни у кого не получалось до сих пор.

— Ну, как просто, — почесал нос Лерон рукоятью клинка. — Порталы защищены. Камушек так просто не вытащишь. Меня изрядно приложило в первый раз. Но я заметил, что могу это сделать своим клинком. Его магия, видимо, пробивает защитное поле портала, — пояснил он.

— Бездна, ты страшный человек, Лер, — усмехнулся Ранер. — Умудрился сломать то, что исправно работало веками.

— Не сломал. Все исправлю, — отмахнулся магистр.

— Карающий, а на каком портале ты экспериментировал? — удивился Ранер.

Лерон фыркнул.

— Не трудно догадаться, если подумать, — лицо магистра расплылось в ехидной улыбке.

До Ранера дошло, что пытался сказать ему сюзерен, и он рассмеялся.

— Так проблемы с порталом Кегура твоих рук дело?

Магистр кивнул, вызвав очередной приступ хохота своего соратника.

— И главное же на совете сделал такую морду высокомерную, мол ничего не знаю. Как ты там придурку заявил: «Магические возмущения на Озере Мрака не входят в круг проблем, которые должен решать магистр «королевского двора».

Лерон не смог сдержать смешок, вспомнив глупое и рассерженное лицо своего главного оппонента, когда запер лорда возле его дворца. Зато на совете никто воду не мутил и других вассалов против сюзерена не настраивал.

Ранер еще раз хмыкнул и хлопнул по плечу своего магистра.

— А ты, мать твою, сам что ли к Озеру Мрака являлся экспериментировать? — вдруг осознал воин, главной обязанностью которого было охранять магистра.

Лерон поморщился, понимая, что нарвался на головомойку от своего телохранителя, который уже давным-давно принялся с чего-то его опекать.

— Нет, Бездна, с толпой иларов, чтобы каждая собака знала, чем я занимаюсь, — огрызнулся Лерон. — Давай без нотаций, знаешь же, что меня не тронут. Боятся.

Воин выругался, но махнул рукой. А после серьезно сказал:

— Конечно, ты, Бездна, когда глаза закрываешь в бою и начинаешь крошить в капусту врагов, даже мне жутко становится.

Лерон закатил глаза. Конечно, он не забыл, но Рану доставляло особое удовольствие напоминать ему о той истории. Лер терпел и позволял, потому что очень многим был обязан своему другу и телохранителю.

— Слушай, у нас как-никак перемирие.