Обсидиановые нити

И не где-нибудь, а в личном пространстве, в переплетении обсидиановых нитей. После смерти императора четыре магистра разделили клинок, чтобы никому не давать в руки могущественный артефакт. Его части спрятали в личном пространстве и завещали преемникам хранить этот факт в тайне, передавая секрет только следующему магистру. Об этом никто не знал в Симфонии. Оружие Багрового повелителя считалось утраченным.

— Я вижу, ты понял, о чем речь, — рассмеялась Викториана. — Я всего лишь хочу вернуть то, что всегда принадлежало мне.

Лерон продолжал молчать, раздумывая.

— Так как, магистр? Хочешь победить замок без особых усилий и получить принцессу в качестве трофея? Отдай мне то, что у тебя в личном.

Лерон с усмешкой посмотрел на Викториану и пожал плечами.

— Не понимаю о чем ты.

— Все ты понимаешь, — тон девушки изменился.

Красный камень на ее груди замерцал.

— Подумай хорошенько, магистр, — пошли в ход угрозы. — Я же могу и сам взять. Забыл, какую боль испытываешь, когда рвутся нити личного? Так я напомню.

Глаза девушки заволокла тьма. Лерон молча вытащил мечи, приготовившись войти в состояние темного боя. Но внезапно задрожали стены дворца, отреагировав на угрозу хозяину.

Девушка моргнула, камень на ее груди потускнел. Лерон хмыкнул. Значит, правда, что дворцы симфов очень не любят Багрового повелителя.

— Пошел вон, тварь, — спокойно ответил он темному. — Ваше предложение нам не интересно. Замок я смогу победить и без твоей помощи.

Девушка презрительно скривила губы и поднялась.

— Возможно. Сопротивляешься, — прошипел он. — Тебе это не поможет, Синхар. Я не умирал. Не совершил подобной глупости тебе на радость, хоть ты и подгадил мне знатно, признаю. Я бы предпочел обновлять свои нити, а не жить в кристалле. А ты теперь попросту повторишь свою судьбу. Ведь не обновил свои нити перерождением, а всего лишь сплел заново. А сплетая нити заново, мы формируем бесконечные одинаковые петли. И разорвать их ох как непросто.

— У тебя явно с головой не порядок, — буркнул Лерон, хотя слова этой странной сущности неприятно царапали внутри, холодом сковывали душу и мучили туманными воспоминаниями.

Лерону казалось, что он что-то забыл, что-то очень важное. Мысль ускользала, не давалась в руки, скрывала пеленой нечто важное.

— Хочешь, я предскажу твою судьбу? — усмехнулась девушка.