Обсидиановые нити

Глаза испуганные и немного шальные. Губы припухли. До Бездны соблазнительная, желанная. И такая беззащитная. Лерон шумно выдохнул и отпустил перепуганную девушку. Он взъерошил волосы и отошел в сторону. Раздражение ушло. А желание нет.

— Это было подло, — буркнул он и отошел подальше специально.

— Ты сам виноват. Это была твоя магия, — огрызнулась Крис.

Почему она не может помолчать, когда нужно? Он и так кидается от одной крайности в другую, разрываясь между желанием убить ее и завершить то, что начал.

— То есть я сам её на себя натравил? — поднял одну бровь Лерон.

Глубоко дышать, чтобы восстановить хладнокровие. Как рядом с ней вообще можно успокоиться? Не девушка, а ходячая проблема.

— Я – симф, мы отражаем любое магическое воздействие, — скривилась принцесса. — Я даже не училась, это всё наследственность.

Крис вовсе не выглядела виноватой, хотя взгляд отвела. Лерону стало стыдно за вспышку гнева. Он примирительно сказал, стараясь не смотреть на девушку.

— Ладно. Приведи себя в порядок, — подошел к сундуку и кинул ей свою рубашку.

— Скоро завтрак принесут.

Крис смущенно потупила глаза. Ворот ее платья был разорван и едва прикрывал грудь. Смотреть на это было невыносимо.

Лерон откупорил бутылку вина, налил в кубок и упал в кресло. Не оборачивался, пока принцесса переодевалась, хотя хотелось безумно. Беда в том, что магия искушения оставляет стойкий след. Если цель не достигнута, очарованный всегда искал продолжения. Что хуже даже слепой рабской покорности, если пойти у магии на поводу.

Вот и сейчас вид двигающейся по комнате Крис вызывал у него совсем не невинные мысли. Какой он придурок, сам себе чуть мозги не выжег. Теперь понял за что его так часто бил мастер Саген. Стыдно, до Бездны.

— А если я не буду применять магию? — спросил он, потягивая вино и не оборачиваясь.

— То будешь себя полностью контролировать, — ответила Крис.

— А ты согласишься разделить со мной постель? — какого демона он вообще спросил об этом.

Крис явно не ожидала такого вопроса.

Застыла посреди комнаты, когда повернулся к ней, почему-то стояла с подушкой в руках и мило покраснела. Такая невинная с виду, что у него опять в штанах стало тесно. Но все же ладошки принцессы сжались в кулачки, а в глазах засверкали искорки гнева:

— А ты не обнаглел? Травишь меня своей магией, а когда зубы обломал – решил по старинке.

— Крис, Крис, — покачал головой Лерон, поражаясь ее наглости.

Он поднялся на ноги и медленно приблизился к девушке.