Обсидиановые нити

Многих убил, — разозлился он. — Меня считают мерзавцем. И мне это нравится.

— Я никогда в это не поверю, Лер, — после паузы произнесла Вайяна, наблюдая, как он прячет взгляд и нервно ерошит волосы.

— И зря.

Гость изучал крышку стола, машинально чертил своеобразные фигуры на ней, совсем позабыв о сотнях колючек, подстерегавших его пальцы.

— Я заметила на твоем теле множество шрамов. Магических, конечно. Ты трижды применял руну Соулу, значит, был при смерти. Что произошло?

Лерон только махнул рукой, хотя вспомнил все свои ранения и поморщился.

— Идет война, Вай. Это нормально. Меня столько раз ранили, что уже и не помню.

Но Вайяна не позволила ему солгать. Посмотрела строго, как лекарь на непослушного пациента. Отставила кружку с остатками молока и тарелку. И с укором заметила:

— Лер, ты же мастер темного боя и вряд ли позволяешь себя ранить так просто. Столько магических шрамов, спайка на спайке, мне даже жутко.Такое ощущение, что тебя чуть не разорвали на куски. Расскажи.

— И охота тебе слушать о моих ранениях? Очень приятная тема, — поморщился Лерон.

— Расскажи, — потребовала Вайяна. — Я — целитель, мне нужно это знать. Ты же знаешь, как больно мне видеть подобное.

Лерон вздохнул, понимая, что она не отстанет, поэтому, не поднимая головы, начал рассказ:

— Меня захватили в плен. Пытали, надеясь выведать имя будущего магистра. Когда уже был не в состоянии говорить, меня оставили умирать в подвале замка. Тогда я первый раз применил Соулу. По крайней мере, я так думаю, так как у меня провал в памяти образовался.

Вайя мягко накрыла его суетящуюся руку ладонью. Лерон не поднимал головы, не желал видеть жалость и сочувствие. Он знал, что Вайя сейчас жалела его, искренне, как умела только она. И этой искренности ему нечего противопоставить, он так давно не доверял кому-то целиком и полностью.

— Как Алард допустил это? — в её голосе удивление и неверие.

Лерон мельком взглянул на одухотворенное лицо целительницы, вспомнившей своего возлюбленного, и не решился рассказать о самом черном предательстве в его жизни, чтобы не разрушать идеальный образ лорда.

— Так получилось, — лишь развел он руками.

Вайяна понимающе кивнула.

— Но это же не все? Есть еще шрамы и они свежее.

— Ты действительно хочешь это знать? — буркнул магистр.

— Конечно. Как целителю мне больно видеть подобные шрамы, особенно если они на теле дорогого мне человека.