Обсидиановые нити

Ранер отдал честь и вопросительно посмотрел на сюзерена.

— Есть вести из замка? — сразу же перешел к делу Лерон.

— Пока тихо, — развел руками воин.

— Свяжись с нашим шпионом. Мне нужны подробнейшие сведения о нашей пленнице. Кто такая, откуда, какое положение занимает в замке. И вообще собираются ли её забирать? — на последнем вопросе непроизвольно повысил голос.

Лерон шумно выдохнул и взъерошил волосы. Ранер кивнул. И, оценив удрученный вид сюзерена, решился спросить:

— Проблемы с ней? — а рожа илара расплылась в ухмылке.

Лерон только махнул рукой. Знал, что Ранер изведет его подначками. Ему придется жестко осадить соратника, но быть высокомерным магистром он сегодня устал. Ран понял все по взгляду сюзерена, не стал хохмить и только серьезно ответил:

— Завтра же всё узнаю.

Молодой магистр кивнул и направился к двери, но Ранер его остановил:

— Господин…

Илар топтался на месте и нервно сжимал кулаки.

— Говори, ради Всезнающего, — разрешил Лерон.

— Я насчет Ванора.

Лер недовольно поморщился, но решил послушать.

— Он всё осознал. И кается. Позволь ему вернуться. Он же никогда не предавал тебя. А эта девчонка… Ну, сглупил, с кем не бывает.

Злость на выходку илара уже прошла. Лерон вдруг понял, что и сам, как полнейший придурок, повелся на уловки девчонки и поперся с нею на озеро Мрака, чего уж о Ваноре говорить. Но вот так сразу принять с распростертыми объятиями своего соратника молодой магистр не мог. Как не крути, илар его предал. Хочет прощения – пусть заслужит.

— Ванора я не могу вернуть, — поджав губы, ответил Лерон.

— Но если он докажет свою верность, то… — развел руками. — Всё зависит только от него.

— Я понял, — илар повеселел. — Спасибо, господин.

— Возвращайся к игре.

— Лер, ты куда на ночь глядя? — тут же включил Ранер режим телохранителя.

— Недалеко. Сопровождать не нужно.

Лерон прошел через главный зал, миновал длинный коридор и вышел на улицу. Его встретила тишина летней ночи и трели сверчков.

Невдалеке от дворца виднелись очертания деревни, окна почти не светились.

Жители рано ложились спать. Полный сует и тревог день начинался с рассветом. Сейчас сбор урожая в самом разгаре, все уставали до захода солнца. И ещё эта война. Хотя крестьяне научились её не замечать. Их мало касались свары сюзеренов, битвы сюда не докатились. Уже сто пятьдесят лет кипели у границ и не решались перейти черту. Это у воинов кровь лилась рекой, смертей не перечесть. А в деревнях горе только, если урожай вытоптан, сожжен.