Под кожей. Книга первая

Глава девятнадцатая

– Вот так, смотри, – подсказала ей травница, окуная иглу в тягучий раствор.

Болли очень кстати вспомнил, что по другую сторону Тихого Бора, на отшибе стоял одинокий домик знахарки – туда они и направились.

– Она не шарлатанка, часом? – устало спросила Ингрид, спешиваясь с коня. Хэльварда уже подхватили на руки несколько мужчин и затаскивали в дом.

– Без понятия, – честно признался Болли, пристально разглядывая чародейку. – Выглядишь превратно.

– Взаимно. Ладно, выбирать всё равно не приходится.

– Я не знаю, почему, но у местных жителей травница пользуется особой популярностью, так что будь осторожнее.

Ингрид кивнула и быстро зашагала в сторону маленького домика.

Травница оказалась толковой. Полукровка, такая же, как и Ингрид, только чуть старше. У неё даже имелся диплом об окончании школы чародейских искусств, чему Ингрид очень сильно удивилась.

– Маргита, – представилась она, пожимая руку чародейке.

– Ингрид.

– Будем знакомы, коллега.

И они принялись за дело. Сначала очистили и промыли рану, подогрели воду, Маргита принялась варить восстанавливающий отвар, а Ингрид приступила к штопке под руководством знахарки.

Стежок, узел. Стежок, узел. Стежок, узел.

– Очень аккуратно, – похвалила её работу Маргита, замешивая что-то в деревянной ступке.

Ингрид на секунду прервалась и уставилась на бледную блестящую от пота кожу Хэльварда.

«Если бы его надумал сожрать дракон, то непременно подавился бы и выплюнул обратно», – подумала Ингрид и растянула губы в улыбке.

– Вот, выпей, – повторила Маргита, снова ткнув ей стакан под нос. Она смерила чародейку долгим взглядом и осуждающе покачала головой.

Ингрид в несколько глотков осушила стакан, поднесённые ко рту и продолжила латать Хэльварда.

– У него жар, – сказала она, наблюдая за тем, как мелкая дрожь начала сотрясать тело эльфа. – Нужен компресс.

– Сейчас, – согласно кивнула головой Маргита, ощупывая бледный лоб Хэльварда. Его губы сделались сухими и сильно потрескались, кровоточа в нескольких местах. Мужчина слабо дёрнулся и глухо не то застонал, не то замычал.