Как я нашла Джинна

Какой−то не очень трезвый дядька завывал песню Григория Лепса «Я уеду жить в Лондон», но мне было абсолютно всё равно, под какую песню прижиматься к своему красавцу из Марокко. Но надо признать, что и дядька−то неплохо пел, уши в трубочку, по крайней мере, ни у кого из присутствующих не свернулись, а это уже огромный плюс.

Джаффар положил руки на мою талию, я обняла его за шею, и мы стали медленно танцевать, совсем не обращая внимания ни на кого вокруг. Сейчас для меня существовали только эти чёрные, обжигающие глаза, смотрящие на меня ещё пронзительнее, чем раньше.

− О чём ты думаешь? – не удержалась я от вопроса.

Он улыбнулся, но грустно.

− Жаль, что я не могу остановить время.

Я тоже погрустнела.

− Ну… тогда тебе пришлось бы остаться Джинном навсегда.

− Как−будто у меня иначе есть выбор! – горько усмехнулся красавец.

− Тогда оставайся!

− С тобой?

Я задумалась. Так, если он и дальше будет Джинном, но останется со мной, то лет через тридцать (а возможно и раньше) мы будем смотреться просто ужасно, и он даже на внука моего не будет похож.

− Да, со мной. Но только в теле живого человека. Хотя, ты ведь и сейчас жив…

− Теоретически, − поправил меня Джаффар.

− Но ты же жив практически!

− Это только с виду, − усмехнулся он.

− Ладно, а это… ну…, − стала я смущаться, − а с женщинами у тебя… ну… это, получается? – я точно покраснела.

Да, это очень важно! И вовсе я не для себя спрашиваю, а чтоб проверить свою теорию. Ведь если мужчина способен на что−то в постели – значит, точно жив, верно?

− Уля, у меня как−то не выпадало возможности это проверить, − тоже смущаясь, ответил он, а я чуть не ляпнула: «Так давай проверим сейчас!».

− То есть, с Джинном ещё никто не спал? – я постаралась перевести неловкий разговор в шуточный, но Джаффар не засмеялся.

− Вряд ли я – единственный Джинн в мире. Так что всё может быть.

Ну, ничего, даже если я и не буду первой. Хорошо, что я умудрилась этого вслух не сказать!

− Я имела ввиду тебя.

− Тогда – никто, − сглотнул он.

Господи, бедный мужик! Пятьсот лет без женщины, вот это − настоящая трагедия, чокнуться можно! Уверена, ему нахождение в бутылке было легче перенести, чем отсутствие бабы.