По следам Грааля

На какой-то миг мне и самому показалось, что я делаю это вместе с ней.

Исчезни я из этого мира, стал бы кто-нибудь оплакивать «потерю»? Должно быть, Стэнли поддался бы печали. Вероятно ,и Софья могла поскорбеть вместе с ним: уж слишком мягкое у неё сердце. Говорят, если прожить до конца дней и не обрести людей, которые проронят ради тебя слёзы — жизнь прошла впустую. Но уж лучше так, чем заставлять Софью или Стэнли плакать из-за такого , как я.

Ноги свело судорогой, и я зажмурился. А когда открыл глаза, то больше не находился в комнате, наполненной опасной смесью из молитв и дыма.

♝♝♝

Синие шторы неизменно задёрнуты. Унылый полумрак окутал каждый уголок комнаты и накинул покрывало, сотканное из печали и серости, на плечи детей и двух женщин. На лице мамы отразился страх, и Вивьен упивалась этим.

Маленький Ренард переводил взгляд с разбитой вазы то на меня, то на мать.

— Змеёныш, — процедила она, обращаясь вовсе не к сыну.

— Н-но, мама, это я… — Ренард попытался прояснить ситуацию, но робкая попытка пролетела мимо внимания женщины.

— Молчи! Разве не видишь? Он портит всё, к чему прикасается. Он и тебя испортил, Аннет.

Слова точно иглы вонзались в грудь, но мама не возражала против них. Молчал и я. Она лишь взяла совок в руки и принялась осторожно собирать осколки.

— Её можно починить, — тихо произнесла мама, вздрагивая, когда Вивьен громко расхохоталась.

— Починить?

— Она ведь нравилась тебе.

— Как мне может нравиться порченная ваза? Ненужной вещи самое место на свалке.

Стёкла позвякивали, ударяясь о металлическую поверхность совка. С каждым звоном меня мутило сильнее. Убрав всё до единого, мама вышла из комнаты. Вивьен подкурила очередной мундштук. Вместе с клубами она выдохнула и яд.

— Запомни этот момент. То же бывает и с людьми. Когда-нибудь она поймет, что её сын бесполезен. И вышвырнет тебя.

♝♝♝

В плотном мраке дышать всегда было невыносимо. Он давит на тебя и давит, опускается грузом на плечи.

Лишь лицо, подсвеченное тусклым светом торшера, спасало в такие моменты. Блики позволяли рассмотреть точёный подбородок и изящный тонкий нос. Я считал маму красивой, но пустой. Словно ТОТ человек высосал из неё всё светлое, всю любовь, в которой маленький я так нуждался.Однако какая-то часть меня всегда знала, что она никогда не подарит эмоций, способных вскружить голову. Будучи нерожденным ,я уже стал тем, кто продолжит тянуть из неё жизнь.