По следам Грааля

Тогда почему он кажется таким недовольным сейчас? Размышляет, как использовать чашу, не вызвав подозрения у Софьи? Ему стало стыдно, прости господи? Это даже звучало нелепо.

— В поезде ведь есть душ, правда? — протянула ведьма с надеждой. Кудри облепили её лицо. Несмотря на то, что кондиционер работал, в купе стояла жара.

— В третьем вагоне. Потереть тебе спинку?

— Потрёшь её Фабьену. Со сломанными рёбрами сильно ведь не повертишься.

— Ну вот, а мне хотелось хоть какого-то разнообразия, — с притворной грустью произнёс я.

Софья посмеялась, подхватила сумочку и покинула нас.

ℒℒℒ

С нежностью закрыв крышку ноутбука, я выжидательно скрестил руки на груди.

— Грааль не отнимает магию, — наконец признался он с особой угрюмостью в лице.

—Тогда что он делает? Убивает? Заставляет полысеть?

Моя беспечность, как это бывало обычно, не снизила градус напряжения, а лишь ухудшила эту пропитанную подавляемой агрессией атмосферу.

— Ничего. Грааль всего-лишь на всего пустышка.

Значит провидцы не могли уловить местоположение вовсе не потому, что на чаше лежит мощная защита.

— Что дальше? Просто покинем Прагу? — теперь я подбирал слова более осторожно. Искры злости просачивались сквозь тёмный взгляд Фабьена. Их вполне могло бы хватить, чтобы подпалить волосы на моих руках.

— Не думаю, что следует упускать такой шанс, — он протянул конверт, добавив с усмешкой: — На сургучной печати было гусиное перо.

Уточнение данной детали приобрело смысл только после прочтения:

«Находчивость, с которой вы выбирались из каждой переделки, достойна восхищения.

И, конечно же, награды. Всякий кто даёт, получает что-то в обмен. У вас ведь есть, что дать, правда? Встретимся в резиденции глав ковена. В полночь через два дня.

Ваш друг».

Ну и ну, вот уж не предполагал, что предателем окажется кто-то из глав. Женщина или её муж? Интересно.

— Ладно, злой гений, но что насчёт Софьи?

— А что насчёт неё? — его голос ломается, но он спешит это скрыть.

В отличие от Валерио, на мир я смотрел через очки с прозрачными стёклами.

Определенно, между Фабьеном и нашей русской ведьмой кипели шуры-муры. Но даже этого было недостаточно, чтобы побороть упрямство француза. И то ли он мазохист, которому нравилось страдать, то ли просто не верил, что имеет право быть счастливым, а того и гляди — всё сразу.

— Она хоть как-то вписывается в твой план?

С Фабьена в миг слетела былая спесь. Вопрос, словно обнажил все его противоречия.