По следам Грааля

Ведьма поджала губы, когда я её позвал, но выбираться из тёплого кокона не спешила.

— Продолжишь притворяться спящей?

Софья закопошилась и высунула руку, чтобы средним пальцем ёмко продемонстрировать, какого она обо мне мнения. Это вообще нормально умиляться с подобного?

Доски издали характерный скрип. Я остановил себя в нескольких шагах от кровати.

— Хочешь, чтобы тебе помогли избавиться от всего лишнего? — невинно интересуюсь, изучающе скользя взглядом по прикроватной тумбочке. Телефон, расчёска, тюбик с кремом, так-так, а вот это уже интереснее: таро и лист бумаги.

Софья фыркает и скидывает одеяло. Предусмотрительно отступаю: скрывая следы того, что пытался сделать. Всё внимание сосредотачивается на сонной, но, определенно, хитрой полуулыбке. Опускать взгляд ниже не решаюсь. Ведьму же сложившееся положение вещей отнюдь не смущало. Приняв позу лотоса, она сбрасывала последние путы сна. Потягивалась, разминала шею, но не прикладывая никаких усилий, чтобы пригладить беспорядок на голове или прикрыть обнаженные бёдра.

— Уже начал грызть локти? — промурлыкала девушка, плавно ведя ладонью от коленки до груди.

Происходящее напоминало пребывание в тревожной полудрёме, когда всё в мыслях перемалывается и превращается в жижу, а онемевшие конечности отказываются подчиняться. Нужно увести разговор в иное русло, прекратить любимые намёки на то, что между нами существует хоть что-либо. Лгать всё равно, что читать вслух детские сказки: ничего замысловатого и сразу настигает в цель.

— Так и есть, — натянутая усмешка упрощает процесс признания. Дальше слова льются сами по себе. — Уже пожалел. Пару раз в душе. И несколько раз перед сном.

Голые ноги девушки покрылись мурашками, немного нервно она проводит по волосам.

— Ты заслужил помучиться.

— Заслужил, — тут же соглашаюсь, пытаясь контролировать дыхание. Возможно, ей всё-таки следовало прикрыться. Во всяком случае для моего спокойствия.

Неосознанно отвожу взгляд и снова натыкаюсь на карты. Ведьма уловила оттенки заинтересованности на моём лице и в секунду поборола смущение.

— Зачем пришёл?

Суровый тон лишь подогрел любопытство. Если и сомневался до этого, то теперь убедился в ценности информации, изложенной на листке. Она совершенно точно не хочет об этом говорить. Что ж, узнаем иначе.

Полностью сосредотачиваюсь на Софье, демонстрируя равнодушие к убранству её тумбочки.