По следам Грааля

Светлая кожа с медным отливом, отсутствие морщин, черты лица, будто бы высеченные рукой мастера — изящная статуя из флорентийской бронзы. Статуи не чувствуют, не сожалеют и не живут. Но каким-то образом этому холодному камню удаётся до сих пор удерживать моё сердце в плену. То, что от него осталось, взволнованно вздрогнуло, заслышав слова ведьмы, что всё ещё стояла рядом.

— Аннет, вы не против, если я приоткрою шторы?

Мама застыла посреди лестницы, ведущей на второй этаж. Чуть склонив голову, она вперилась в девушку взглядом достаточно тяжёлым, чтобы заставить человека стушеваться.

— Видите ли, порой у меня случаются приступы клаустрофобии, — Софья часто задышала и принялась обмахиваться ладонью, точно веером. — Задёрнутые окна сужают пространство. Начинает казаться, что стены хотят тебя раздавить. Я впадаю в дикую панику! А паника — не лучший собеседник во время чаепития.

Пришлось опустить подбородок и слегка прокашляться, дабы скрыть улыбку: лгала Софья так же очаровательно, как и ревновала.

— Чаепитие? — прохладно интересуется мама, наконец спустившись и поравнявшись с нами.

— Боюсь, кофе на ночь сыграет с организмом злую шутку.

Не придумав достойной причины для возражений, маме пришлось согласиться. Уже спустя пару минут на кухне засвистел чайник, а мы вновь остались наедине. Вопросы кружили на языке. Подтолкнуло ли тебя к этому что-то кроме жалости? Пугает ли тебя то, что между нами происходит, как меня? Ни один из них не был озвучен из-за нежелания услышать ответы или ещё хуже — страха.

Украсть редкий камень у наложницы шейха или проникнуть в музей магических артефактов и то оказалось куда проще, чем поцеловать ведьму. И дело не в том, что мне не хотелось наброситься на её рот. Как раз только этим и была забита моя голова. Однако, вот так сюрприз, не отрицать чувства и принимать их — не одно и то же. Всё, что Софья заставляет испытывать, необратимо подталкивает к потере контроля. А контроль — именно то, что делает меня собой.

— Ванная на верху?

Ворот рубашки, словно жёсткие ладони, сдавил горло, перекрывая доступ кислороду.

Потерпи ещё немного Фабьен.

— Да, — выдавливаю наконец из себя.

ℒℒℒ

На моей памяти это первая мамина улыбка, не похожая на заморозки, опускающиеся ранней осенью. Удивительнее только причина, вызвавшая её. Гостиная, по обыкновению, наполненная тягучей затхлостью и вялостью, заметно преобразилась. Запахи свежих ягод и сушёных трав разжигали аппетит.