По следам Грааля

Сложно судить, были ли его манеры способом увести мысли в ненужное русло. Он говорил на английском, у него хранились дорогие картины и письма от одной из самых известных ведьм — он не был дураком. И уж точно не был обычным смотрителем маяка.

— Яйца не доросли, чтоб приказывать мне, — рявкнул он, однако всё же отвёл ружьё в сторону.

Заметив, что я даже бровью не повёл, Фёдор оскалился и прошёл мимо. Мужчина высвободил густую шевелюру чёрных курчавых волос, отшвырнув шапку в сторону. Он вынул из телогрейки небольшую фляжку с гравировкой, отыскал две стопки и с грохотом поставил на стол.

Наполнив их до краёв, Фёдор протянул одну мне.

— Ты ведь понимаешь, что я заметил твой настрой в отношении меня?

— Тобой бы уже давно кормились рыбы, — хмыкнул он, намекая, что не собирается меня убивать. Одним глотком мужчина осушил стопку. — Водка это. Хочу проверить есть ли у тебя стержень, коли уж яиц нет.

— Они и правда так волнуют тебя? — язвительно бросаю я прежде, чем выпить предлагаемый алкоголь.

Горло обжёг неприятный вкус.

Вот почему я всегда предпочитал вино, а не крепкие напитки. Хотелось прокашляться, но я не мог. Фёдор не сводил с меня глаз, наблюдая за реакцией.

— Ну и кто ты такой?

— Меня зовут Фабьен. Я прилетел из Франции, чтобы увидеть маяк…

— Тормози-ка, Фабулер, — он залпом выпил ещё одну стопку, прижался носом к руке, а затем всё так же насмешливо продолжил: — Целитель? Мантик? Кто?

Вкус водки всё ещё казался ужасным. Но совсем скоро крепкий алкоголь начал оказывать влияние на организм: приятная нега растекалась по телу, расслабляла и как ни странно заставляла работать мозг.

Вновь осмотрев комнату, я убедился, что нас с Фёдором связывала не только принадлежность к ведьмакам. Он слишком твердолоб для тонко чувствующих мантиков. Ни на одном этаже нам не встретилось артефактов. Это подтвердил и сам Милош. Стены совсем не впитали в себя запах трав. Отсутствие отражающих предметов смущало. Но я чувствовал, что один всё же был. Здесь, в комнате косматого мужчины с ружьём.

— Ты ведь и сам знаешь.

Казалось, что на Фёдора вылили стакан кипятка. Боль, подобно красным нарывам, проявилась на его лице.

— В таком случае жаль твоё зеркальце, Фабулер.

Желудок ухнул вниз. Пальцы нащупали нужный предмет на дне кармана. Каждая мелкая деталь, каждая царапина были мне знакомы. Не проходило и дня, чтобы я не прикасался к нему — для перемещения; чтобы заглянуть в коридор; для успокоения, в конце концов. На секунду меня оглушил собственный пульс.