По следам Грааля

☁ ☁ ☁

Длинный бетонный коридор встретил затхлым запахом сырости и ржавчиной. Частицы пыли, видимые глазу, липли к пальто, приходилось постоянно стряхивать их с ткани. Переступая через сгнившие доски, я с трудом сдерживался, чтобы не пнуть тот или иной мусор. С трудом верилось, что кто-то добровольно мог жить в подобном месте. Почему смотритель позволил всему здесь прийти в упадок? Чайки и разруха — вот кто заведовал маяком на самом деле.

Почти на всех комнатах висели старые массивные замки. Раздражение начинало понемногу подкатывать к горлу.

Хотелось устроить разгром, накинуться на кого-нибудь и выместить беспомощность, заставляющую сжимать губы и кулаки. Я не чувствовал ни зеркал, ни гладких поверхностей — ничего из того, что было моим преимуществом. Нелепо. Как там, где бывают люди, не завалялось ни одного крошечного осколка?

Лязг чего-то железного заставил вытянуться по струнке. Звук донёсся из конца коридора, там где серость стен поглощали тени. Лишь узкая полоска света из-под двери свидетельствовала о том, что я не один.

Азарт и жажда первым услышать о Граале подгоняли к одной из многих комнаток, в которой, вероятно, и обитал Фёдор.

Помещение оказалось больше, чем ожидалось. Однако едва ли его можно было назвать комфортным. Два окна, заколоченные досками, не пропускали солнце, складывалось впечатление, что и свежий воздух тоже. На каменном столе стояла маслянистая лампа, именно её блеклое свечение позволяло рассмотреть: железную койку с торчащими по бокам пружинами, самодельный умывальник, таз с водой и крохотную тумбу, заваленную газетами, письмами, сверху которых был рассыпан табак.

Или не только табак.

Подозрения крепли, по мере того, как я чертил взглядом по сургучным печатям на конвертах. Сейчас весь мир пользовался марками, однако ведуны до сих пор предпочитают этот пластичный восковой материал. В руках артефактора печать гарантировала: ни один инквизитор его не прочтёт. Однако свои недостатки тоже имелись. Почти любой ведьмак или ведьма сумеют опознать символ, выгравированный на сургуче: у каждой семьи он был свой.

Де Ла Саль использовали виноградную лозу. У глав европейского ковена — Новак — изображалось перо.

Мысль о ведьме предательски скользнула в голове, и я поспешил отмахнуться от неё, сосредотачиваясь на письмах перед собой. Лишь одна из печатей была мне знакома. На коричневом застывшем воске была выгравирована «V». Первая буква французского слова vérité — истина.