Я вам не ведьма!

Далее герою полагалось, пройдя ряд испытаний, жить с героиней долго и счастливо, а, не оправив штаны, дать ей еще разок под ребра и утопить.

Размышляла о неправильности бытия я уже в положении лежа, но не на земле, а в движении, поперек седла. И ладно бы только это, хотя от неудобной позы вниз головой и бесконечной тряски тошнило, — мои руки привязали к высокой луке седла. Впрочем, все познается в сравнении. Нынешнее положение однозначно лучше прежнего. Если бы еще не кляп во рту, вообще чудесно.

Перед глазами мелькали земля, былинки, камушки и так по кругу.

Временами попадались лужи. Разумеется, осаживать коня никто не собирался, и вскоре я мало чем отличалась от населявших недружелюбную деревню оборванцев.

В книгах обо мне позаботился бы командир, в реальности он поручил пленницу одному из солдат. Я не жаловалась, потому как на романтические отношения не рассчитывала.

Скорей бы мы доехали! Еще час такой тряски, и я отправлюсь на тот свет.

Словно услышав мои мольбы, отряд сбавил темп.

И, о радость, мне придали вертикальное положение! Вот оно, блаженство!

Мы остановились возле ворот средневекового города. Все, как положено: высокие оборонительные стены, защитные башни с дозорными, даже острый шпиль собора имелся. Он сужающейся к концу иглой пронзал затянутые легкими облачками небеса. С погодой мне тоже повезло, холодновато для футболки, но не настолько, чтобы зубами клацать.

От нашего отряда отделился солдат, подъехал к вышедшим навстречу дозорным. Между ними состоялся короткий диалог, и ворота со скрипом отворились.

Только вот в город мне отчего-то не хотелось. При виде нависшей над головой решетки с острыми зубьями смутная тревога только усилилась.

Так, Катя, спокойно! Город — всегда центр образования, а еще тут живут по закону, а не велению правой пятки. Только вдруг по местному кодексу полагалось казнить всех попаданок? Сплюнь, конечно!

Хм, ворота закрыли, а дверцу в них оставили нараспашку, заходи спокойно. Выходит, особый интерес вызывали только всадники.

Копыта цокали по булыжной мостовой, словно выложенной гастарбайтерами двадцать первого века — криво и волнами. Представляю, каково ехать по такой в карете, язык откусишь.

Город строили безо всякого плана, улочки хаотично разбегались от ворот, сливались и изгибались под всеми мыслимыми и немыслимыми углами. Узенькие, иные настолько, что двум всадникам не разминуться. Над головой покачивалось белье, сплошь линялое, поношенное.