Трофей

Я взяла её — после прикосновения магии я словно успокоилась— и накинула на его плечи. Вельд негромко выдохнул и поймал мои пальцы. А я и не заметила, как они скользнули ему на грудь. Лицо Вельда склонилось к моему, и горячее дыхание коснулось уха.

— Не отвлекайся.

Проклятье.

Я принялась осторожно застёгивать крючки. С курткой дело обстояло проще. Тело Вельда уже не казалось таким близким. Я замерла, глядя на доспех. Опустила на него руку, ощупывая кожу. В отличие от моего он был чёрным, и выделка сильно отличалась.

Кожу будто покрывали пятнышки. Доспех Вельда был жёстче и наверняка стеснял движения.

— Он выдерживает удар копья, — ответил Вельд на мой невысказанный вопрос. Он опустил ладонь поверх моей кисти. — Хочешь попробовать?

— Может быть.

— Обязательно, — Вельд усмехнулся, — но не сегодня. Ведь ты не нападёшь на безоружного?

— Может быть, — повторила я.

Его руки легли мне на плечи, и я поняла абсолютно точно — не нападу.

Вельд

Едва наш разговор окончился, пленница испросила разрешения уйти.

Я кивнул. Альдэ тут же воспользовалась предоставленной возможностью и исчезла. Я всё ещё опасался, что она попытается сбежать. Хотя, если подумать, что я терял? Всего лишь пленницу, каких мне предстояло увидеть множество.

Куда большее значение имело то, что случилось со мной прошедшей ночью.

Сон это был или явь?

Я не мог понять.

Эвелине нечего делать здесь, на самой окраине королевства, да и не могла она владеть магией Крови, как бы могущественна ни была.

Только Носферату из сердца материка способны подобным образом преобразовывать свою плоть. Даже Хранителям Леса это не дано.

К тому же наши отношения с матерью никогда не были настолько тёплыми, чтобы она могла за меня переживать. Конечно, несмотря ни на что, она моя мать…

«Ты должен стать королём…» — я мотнул головой.

Скорее я поверил бы, что это сон, и мои личные демоны говорят со мной.

Не могу сказать, что эти соблазны никогда не терзали меня. Но я поклялся брату.

Конечно, титул короля позволил бы мне вернуть славу и уважение — да в конце концов просто мягкую кровать. Но я не мог убить Тирвейнена. И слово, данное отцу, тоже нарушить не мог.

«Нет, — твёрдо сказал я себе. — Что бы ни случилось, Тирвейнен, этого не произойдёт. Разве только он сам захочет убить тебя».

Мне было неспокойно всё утро, пока я без всякого дела бродил по лагерю.

Я тяжело вздохнул и приказал себе вернуться к мыслям о более насущных делах.