Трофей

Причем, если тепло там, в далёкой стране, о которой я мечтала, отправляясь в путь, про которую думала, что там все эльфы живут счастливо, было призрачным, то тепло здесь, то тепло, которое дарил мне Койгреах — было живым и настоящим. Только на каждом шагу оно превращалось в обжигающее пламя.

— Ты можешь осмотреть лагерь, — сказал Койгреах, вставая, — но в этом нет смысла, через два дня мы снимемся.

— И что потом? — мрачно спросила я. А кто бы на моём месте радовался металлическому ошейнику с подогревом?

— Потом мы снова пойдём вдоль границы.

Пока через неделю не доберёмся до такого же лагеря.

— Бессмысленно. Ради чего? Чтобы поймать ещё несколько несчастных?

— Вроде того, — злая улыбка заиграла на губах Койгреах. — Я буду рад, если мы прекратим ходить туда-сюда. Но пока такого варианта нет.

Он помолчал, а затем добавил.

— Твой народ тоже кочует. Ты должна была привыкнуть.

— Мой народ кочует, когда того требует природа. Сейчас природа настойчиво говорит — пора найти укрытие в пещерах и переждать зиму.

— Точно, — Вельд отвернулся. — Но мой брат требует другого. Ладно, — он встал, — оставайся здесь или уходи, но к закату ты должен быть в моём шатре, иначе испытаешь боль.

Я воспользовалась его предложением и остаток дня провела, изучая окрестности.

Жизнь в лагере шла своим чередом.

Кто-то ухаживал за конём, кто-то чистил меч или шлем. Один измученный эльф перевязывал белой лентой ссадины на стоптанных ногах, другой смазывал обнажённое тело кунжутным маслом. Кто-то латал ботинки или пришивал подошвы к сапогам, кто-то чинил одежду или писал письмо домой.

Несколько эльфов, собравшись в кучу, играли в кости прямо на траве и сплетничали, то и дело поминая незнакомые имена.

— Говорят, скоро нас назначат сопровождать караван, уходящий на восток, — услышала я голос одного, но дослушивать не стала.

Меня не столько интересовали солдаты, сколько животные и погодные знаки. Скоро должны были начаться заморозки. А потом подкатит веселый Йоль… Празднуют ли его Дети Луны?.. На глаза пограничникам я почти не попадалась, но те, кто встречал меня, обходили по широкому кругу, будто прокажённую, только завидев ошейник.

К такому обращению я давно привыкла и не слишком удивлялась. К закату, как и приказал Вельд, я вернулась. Койгреах сидел на одном из сундуков, широко расставив ноги, на его предплечье устроился серый сокол. Оба были мрачны.

— Раздевайся, — бросил он, едва я показалась на пороге. Я замерла, как вкопанная. Такое не приказывают.