Трофей

Впрочем, у меня уже начинали появляться кое-какие мысли относительно того, как вернуться домой. В столице оставались верные люди, которые только и ждали приказа об атаке. Но приказа быть не могло, моё слово значило слишком много. С каждым днём их вера в меня слабела. А я в этой глуши даже не слышал новостей. Я не мог вернуться в дом, где вырос. Не мог вернуться как брат короля. Но если уж мы затеяли эту игру, я, пожалуй, мог вернуться от лица другой силы. Только какой? Армия, где меня знали лучше всего, отпадала.

Оставался ещё один вариант. Но захотят ли эти люди рисковать, связываясь со мной, я не знал.

Я посмотрел в небо и издал переливчатый свист. Серый сокол отозвался на мой зов. Достав из-за пояса кусочек пергамента, я привязал его к ремешку на шее птицы и подбросил сокола вверх. Анхельм летал быстро и был умнее любого почтового голубя. Должно быть, такая служба была для охотничьей птицы ещё унизительнее, чем моя — для меня. Но выбора не было ни у кого из нас.

Потянувшись, я свернул в сторону, в поисках горящего костра, где мог бы разжиться едой.

Но не пройдя и тридцати шагов, расслышал вдали гортанные выкрики — там шла борьба. Делать мне было нечего, наш патруль должен был оставаться здесь еще три дня, прежде чем отправиться в обратный рейд. И я решил выяснить, на что тратят досуг мои сослуживцы.

Альдэ

Когда Оракул дал мне знак, что я должна покинуть Койдвиг Маур — я не поверила.

Могла ли я, три сотни лет проведшая среди густых чащоб и диких птиц, представить, что пересеку Дур Маур и ступлю на чёрное, лишённое жизни плато, где обитают чужаки, не знающие голоса Духов, не чтящие Предков?

Я ушла от берега Гуиродит Ллин разочарованная — не такого ответа я ждала.

И разве мог один охотник, пусть даже с лицом духа ночи, возместить мне то, что я потеряла? Заменить мне клан?

Но я шла и шла, дни сменяли ночи, и луна наполнялась силой на ночном небосводе, чтобы угаснуть опять.

И с каждым днём я становилась всё более одинокой.

Теперь, когда я видела это лицо наяву, я почувствовала своё одиночество явственней, чем когда-либо.

Я проснулась незадолго до рассвета. Скула ныла, напомнив, что вчера меня били. Неприятно тянуло и между ног. Я оглянулась и увидела давешнего Койгреах, сопевшего спиной ко мне. Кажется, его звали Вельд. Я так и не поняла, что вчера произошло. Конечно, он считал, что может делать что угодно по праву победителя. Мы тоже знали такой закон.