Артефаки. Часть 1

— Эрин, я говорю о форс-мажорах, которые возникают со стажёрами, — он тяжело вздохнул, надоело, видимо, объяснять. — Если что-то произойдёт, фирме проще выгнать человека. Только я могу отстоять право своего стажёра на второй шанс. Это очень ответственный момент. Понятное дело, если стажёр всё время будет мне врать, не будет стараться, и я не смогу до него достучаться, то с таким человеком мы попрощаемся. Никаких вторых шансов.

— Тебе явно нравится твоя работа, — нахмурилась я. Честно признаюсь, мне казалось, он относится к курированию новичков, как к тяжёлой необходимости.

— Если бы не нравилось, я бы этим не занимался. Так что, расскажешь, что произошло?

— Я не могу.

— Почему?

— То, что я сделала… это было ужасно.

— Ты кого-то убила?

— Нет. Я…

Внезапно занавеска отъехала в сторону, чуть не заставив меня от испуга подпрыгнуть на месте. Я удивлённо посмотрела на доктора. Мужчина в белом халате извиняюще улыбнулся и сказал:

— Снимки готовы.

Эван слез с больничной койки, оправил полы пиджака и выжидающе взглянул на врача.

— Видите красные точки? Это повреждённые участки. К счастью, ничего серьёзного, лёгкие гематомы.

— И какой диагноз? — выгнул бровь Эван.

— Обычное сотрясение мозга. — Я замерла. Он сказал «обычное»?! — Я не знаю, что случилось, но всё наверняка могло быть хуже, — с намёком проговорил он. — Рану нужно зашить. В остальном тоже ничего смертельного: сильный ушиб плеча и рёбер.

— Через месяц?! — побледнела я.

— При стандартном лечении — да. Вы можете отправиться в столичные центр реабилитации, там вас поставят на ноги за пару дней. Есть также возможность ускорить процесс при помощи артефактов, но на это требуется согласие родителей.

— Я совершеннолетняя, могу сама решать, — высказалась с лёгким возмущением.

— Послушайте, Эрин, комиссия по этике требует от больниц согласия хотя бы одного родственника на использования артефакта.

Вменяемого?!

— Ну, пусть Эван согласится. — Я огорошено посмотрела на руководителя.

Тот выгнул бровь.

— Я не могу принимать такие решения. Это дело касается тебя и твоей семьи.

— Супер, — кисло сказала я.

— Кому мне позвонить? — задал он вполне закономерный вопрос.

Удивительно, но я даже не колебалась.

— Папе.