Артефаки. Часть 1

Тогда мы ещё работали с Дереком Юргесом.

— Знаю, — улыбнулась слабо. — У меня тут много фотографий.

Я рукой разворошила дно коробки.

— Вот это — первый артефакт, который вы создали. А тут новое здание «Берлингера». Это ты на ток-шоу. А это вы с твоим магом Кристофером. Это вот фото с последней презентации.

— Ты всё это собирала? Зачем?

Я неопределённо пожала плечами.

— Ну… мне нравится не только шить.

Я нашла фотографию, на которой отец пожимал руку Юргесу-старшему. Это был их последний совместный артефакт.

Они выглядели немного грустными, будто теряли часть чего-то важного, но при этом не были злы друг на друга.

— Вы разошлись друзьями, — тихо сказала я, глядя на фотографию. — Удивительно.

— Почему?

— Вы же конкуренты.

— Он навсегда останется человеком, который поверил в сумасшедшую идею и поддержал меня. Можно быть конкурентами, оставаясь при этом людьми.

— Это точно не про Ника Юргеса, — я закатила глаза.

— Кто знает, — пожал плечами отец.

Я оценивающе оглядела морщинки у его глаз, седые виски, бледную кожу на шее, воротник рубашки.

Руперт Берлингер был довольно худосочным человеком, а вот моя мама всегда была женщиной с «широкой костью». Я просто не могла представить их вместе.

Она балаболка, может разораться из-за любой глупости. Он тихий и спокойный. Как?! Боже, как вообще получилось, что они проводили какое-то время вместе?! Я уж не говорю о том, чтобы лечь в одну постель.

Эти люди были несовместимы ни физически, ни эмоционально, ни характерами, никак.

Сложно найти более разных личностей. А в итоге они навсегда связаны друг с другом.

Мной.

— Я не надеюсь, что ты простишь меня за то, что я не поверил в твою невиновность, — проговорил Руперт, — но я надеюсь, что ты хотя бы не будешь злиться на меня.

— Не знаю, — тихо ответила я.

Прошло ещё слишком мало времени, чтобы обида забылась. Я не считала себя злопамятным человеком, но если мне делали больно, рана затягивалась долго. За это время я могла натворить дел.

Руперта можно было понять.

У каждого поступка есть причина, но её не хотелось понимать, хотелось только, чтобы ему было больно так же, как и мне.

— Ладно, я уже должен идти, — вздохнул он.

— Хорошо, — кивнула и поднялась, чтобы проводить его до входной двери.

Эта комната принадлежала мне двадцать лет, так что я на уровне рефлексов должна была нагибаться, когда вставала. Но даже у меня не всегда это получалось.

Не удивительно, что Руперт об этом не подумал.