Семя Зла

Мальчик стоял, безмолвно наблюдая за ней, в некотором отдалении и не решался подойти.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросила Франческа, предполагая, что он убежал и его, возможно, уже обыскались.

Хотя Виктор не относился к тем детям, кто нарочно делал гадости, убегал, он не имел привычки задирать других детей, а, напротив, был дружелюбен и послушен.

— Я был у Маргариты, — робко ответил мальчик. — Мне разрешают иногда приходить. Мне нужно было вернуть ей книгу.

Маргарита — дочь директора, тринадцатилетняя сердобольная девочка, имела обыкновение общаться со многими детьми из приюта.

Маргарита была приветлива и горячо жалела детей, особенно маленьких. Так как она жила в доме, находящемся совсем рядом с приютом, немудрено, что девочка могла завести с кем-то дружбу. Однако отец не приветствовал ее привязанности к кому-то одному из детей, чтобы это не выглядело несправедливо и не провоцировало конфликтов между детьми. В учительском корпусе у Маргариты была своя классная комната, где она занималась после школы. Но дети никогда не приходили сюда к ней. Видимо, для Виктора все-таки было сделано негласное исключение.

Пока Франческа размышляла над этим, мальчик подошел поближе и с интересом рассматривал растения.

— Вы любите цветы, мадам? Их стало больше, когда вы стали работать у нас.

Франческа кивнула и улыбнулась.

— Можно вам помочь? — робко попросил Виктор.

Франческа вздохнула, она, конечно, могла бы с легкостью отделаться от привязчивого ребенка, который словно ходил за ней по пятам.

Но сейчас она почему-то не стала гнать его.

— Хорошо, — приветливо ответила она. — Только не испачкайся. Будь аккуратнее.

Мальчик просиял и принялся за работу, стараясь четко выполнять все указаниям Франчески. Он готов был делать, что угодно, только бы быть рядом с ней, втайне дрожа от радости, что она не прогнала его. Сосредоточенно перебирая хрупкие росточки, он изредка поднимал глаза на Франческу, словно стараясь запомнить ее нынешний образ, и невольно вспоминал свои заветные сны.

Солнце, лившееся из окна, расположенного сбоку от стола, освещало ее лицо и блестящие как смоль зачесанные назад волосы с непослушными, упавшими на лоб вьющимися прядями. Несколько раз, когда Виктор осторожно подсыпал и уплотнял землю, ее теплые руки соприкасались с его пальцами. Она неторопливо объясняла ему, что делать и рассказывала про цветы.

Если бы сейчас Виктора спросили о самом счастливом его дне, то он назвал бы сегодняшний.