Семя Зла

— Ты ведь убьешь его!

— Ничего, очнется, — злобно произнес Дэниэл, отшвырнув цветок в угол.

— Идем отсюда. Нам сейчас влетит за такое! — Макс упорно тащил приятеля прочь, с беспокойством оглядываясь на Виктора, который еле-еле начал двигаться.

Парни быстро прошли по улице и резко остановились на перекрестке.

— Что сегодня с тобой творится, Дэниэл? — взволнованно заговорил Макс, глядя на друга. — Нагрубил куратору, наорал на Аннабель, а теперь еще и Виктор. Как можно было так жестоко с ним…

— Замолчи! — угрюмо прервал его Дэниэл.

Он и сам понимал теперь, как ужасно поступил.

— Я боюсь, тебе влетит, ты же знаешь, что с этим у нас строго, — обеспокоенно проговорил Макс.

— Он не посмеет пожаловаться, — уверенно бросил Дэниэл, и парни свернули на соседнюю улицу, не заметив остановившуюся неподалеку и слышавшую их Элизабет.

Заклятье

Остановившись у дома Виктора, Аннет судорожно вздохнула. Если он не захочет видеть ее, она сейчас же уйдет и не заговорит с ним больше никогда.

Воспоминания об утреннем происшествии заставили Аннет содрогнуться, но она быстро взяла себя в руки. В комнате как обычно царил полумрак, шторы были плотно завешаны. Девушка обратила внимание на лежащий на полу пыльный и смятый плащ Виктора.

— Виктор, — тихо позвала Аннет и шагнула вглубь комнаты.

Никто не ответил, и она не сразу его заметила. Виктор неподвижно сидел за столом, возле угасшего камина, уронив голову на руки.

Аннет осторожно подошла к столу и вновь окликнула его. Юноша вздрогнул и поднял на девушку рассеянный взгляд.

— Аннет…, ты?.., — еле слышно и удивленно пробормотал он, словно не веря увиденному.

Увидев его лицо, девушка вздрогнула:

— Что, что он сделал! Как он посмел! — вскрикнула Аннет. — Я не жаловалась ему, клянусь.

Лицо Виктора было в кровоподтеках, а на правом запястье алела и пузырилась рана, похожая на ожог.

— Аннет, прости меня, Аннет, прости, — быстро заговорил Виктор. — Я знаю, я заслужил это. Я не хотел…

Он вновь уронил голову на руки, и его тело охватила крупная дрожь.

Аннет стояла, кусая губы, исполненная жалости и отчаяния. Весь ее страх, вся злоба на Виктора вмиг улетучились, настолько жалким, беспомощным и одиноким выглядел он сейчас.