Семя Зла

— Если бы это и вправду когда-нибудь сбылось, — тихо прошептал Виктор и спрятал лицо в мягких разбросанных ветром волосах Аннет.

Красный цветок

«Завтра мы поедем к Франческе», — эта мысль с самого утра не давала покоя Аннет. Она считала часы, гнала этот едва успевший начаться день и с тревогой посматривала иногда на телефон, боясь какой-нибудь плохой новости, и упорно гнала от себя эти черные мысли.

К ее удивлению, Виктор был почти невозмутим: или он смирился с мучительным ожиданием или у него уже просто не было сил на проявление сильных чувств.

Беспокойство настолько овладевало Аннет, что она за завтраком разлила целый кувшинчик с молоком, опрокинула и разбила две чашки. Видимо, страшась дальнейшего погрома, Виктор предложил Аннет съездить куда-нибудь, в парк или магазины, чтобы она немного отвлеклась, но та не согласилась.

Девушка не хотела оставлять Виктора одного, к тому же погода не способствовала прогулкам. Резкий ветер уже с утра начал нагонять свинцовые тучи, солнце то пряталось за ними, и небо грозилось пролиться дождем, то вновь начинало светить во всю мощь.

Аннет очень надеялась, что Виктор не вспомнит о цветке, так как ей казалось, что он может нанести ему большой вред, но юноша, словно прочитав ее мысли, сам заговорил об этом.

Девушка уже пожалела, что рассказала ему о нем, потому что мало того, что Виктор с невероятной настойчивостью твердил о том, что его надо принести Франческе, так еще и сам собрался идти за ним, причем один.

— Аннет, нам нужно взять с собой этот цветок, — мягко заговорил он, видимо, заранее приготовившись к ее реакции.

Девушка тяжело вздохнула, конечно, она не видела, а лишь предполагала, что творилось с Виктором из-за цветка, но она хорошо помнила жуткий ожог на его запястье и то, как долго заживала его рана.

— Может быть, не нужно этого делать, Виктор? Возможно, это просто глупость и не имеет значения. Вспомни, как он действует на тебя!

— Аннет, успокойся, пожалуйста, — ласково произнес Виктор.

— Она опять заставляет тебя страдать! — вдруг выпалила Аннет.

— Нет. Теперь я знаю, Франческа хочет попросить прощения. А я… я простил ее, — уверенно произнес Виктор.