Последняя Академия Элизабет Чарльстон

Меня он, похоже, вновь не узнавал, хотя с лекции прошла всего пара часов.

— Элизабет Чарльстон, — снова представилась я.

И только в этот миг проблеск понимания мелькнул на лице профессора.

— А! Любительница пикси и брауни, — вспомнил он, захлопывая книгу и поднимаясь из-за стола. — И что ты тут делаешь?

— Пришла устраиваться к вам лаборанткой, — мило улыбнувшись, выдала я. — Слышала, вам срочно нужен новый помощник.

— О как! Клянусь, слухи в этой академии разлетаются быстрее, чем я успеваю их генерировать! — Фенир, почему-то прихрамывая, обошел свой стол и присел на его краешек, скрещивая руки на груди.

Он показательно обвел руками мой женский силуэт, явственно показывая, какое именно “все” его не устраивает.

В этот миг меня наконец осенило. Похоже, от женского внимания в стенах академии Фенир все-таки утомился или его припугнули последствиями связи со студентками… В любом случае мужчина старался тщательно оградить себя от неуемных гормональных всплесков жаждущих любви девиц.

— Вы не поняли, — опять начала я. — Мне бы действительно место лаборанта. Именно работать, а не “вот это вот все”.

И я тоже показательно обвела руками, только на этот раз не женский, а мужской силуэт.

Фенир вскинул брови. Несколько секунд стояла оглушительная тишина, а потом он заржал. Громко, откровенно и открыто.

— А ты ничего, — неожиданно оценил профессор. — Допустим, я поверю, что ты не очередная романтично настроенная милашка. И что ты умеешь делать? Почему я должен выбрать именно тебя?

Произнес он это таким тоном, будто за дверью собралась очередь из желающих. Я уже хотела сказать, что там пусто, но тут же передумала. Если учесть, сколько девушек сохнет по Фениру, стоит только профессору щелкнуть пальцами, и за дверями действительно окажется толпа жаждущих мыть полы.

— Я могу вымыть вашу колбу! — выдала я, вспоминая об огромной пыльной штуке за моей спиной.

Брови профессора полезли наверх.

— Мою? Колбу? В высшей степени оригинально. Продолжай, — одобрительно разрешил он.

— Я даже наполировать могу, — радостно произнесла я, чувствуя, что нащупала слабое место Фенира: его любовь к чистоте. — До блеска! Будет не стыдно людям показать!

Глаза магистра округлились. Почудилось, что он даже икнул.