Последняя Академия Элизабет Чарльстон

— Я улыбнулась в ответ, принимая единственно верное решение: переспать с новыми мыслями и только потом определяться, что делать дальше. — Только ты цветочки свои на солнышко поставь, думаю, им будет полезно. Вон туда… у себя в изголовье.

Соседка несколько мгновений думала, а после, обрадовавшись совету, так и поступила. И правда, почему нет, если подушка Хельги так или иначе оказалась самым ярко освещенным местом в комнате.

“Ну и славно, — подумала я, укладываясь на собственной постели. — Если эти сопливусы оживут раньше времени, то по крайней мере у меня будет фора”.

[1]Профессор дружила с матерью Элизабет, всю жизнь работала в академии.

Глава 3

Как и обещала, Хельга разбудила меня перед обедом.

— Общий зал на первом этаже. Спускаешься по лестнице, сначала направо, а потом налево, — сказала она, протирая листы своих цветочных монстров.

Складывалось ощущение, что этим она и занималась все два часа, пока я спала.

— Я в курсе, — улыбнулась ей. — Училась в академии около пяти лет назад, не думаю, что за это время тут что-то сильно изменилось.

— А-а-а, — протянула девушка. — Тогда это многое объясняет.

Я быстро переоделась за ширмой, собралась на выход и с удивлением отметила, что сама соседка никуда не идет.

— А ты есть не будешь?

— Нет. — Немного отвлекаясь от растений, Хельга подняла на меня взгляд. — Еще нужно удобрить, подкопать и самое главное — повесить им защиту от “этой”. Так что обойдусь без обеда.

Решив, что это отличный способ наладить мосты, я предложила свою посильную помощь.

— Могу захватить тебе чего-нибудь, — предложила я. — Пару кусков пирога, например.

— О, — обрадовалась девушка, и на лице ее возникла улыбка. Приятная, надо сказать. — Это было бы прекрасно, спасибо.

Из комнаты выбиралась я в превосходном настроении и предвкушая сытную пищу. Помня, что утром завтрак мне испортил несдержанный тип из трактира, я собиралась плотно пообедать.

И все же я не спешила. Шла по академии медленно, впитывая ее дух, разглядывая стены, подмечая, что же изменилось за несколько лет.

Казалось, что ничего. Все те же старинные картины и гобелены, лавочки в освещенных фонариками нишах, разноцветный свет, проходящий сквозь витражи окон. Но самое главное — гул голосов студиозов, их переговоры, смех. Ученики были словно кровью огромного замка, постоянно перемещающейся по коридорам, наполняющей его жизнью.

И сейчас все спешили в сердце академии — в общий зал, он же — огромная столовая.