Проклятый престол

Но как она могла утаить письмо императора Црейфлодера от канцлера? Да и что-то подсказывало Барбаре, что не сообщи она ему сама об этом, Марек все равно бы узнал. И тогда уж пересудов о том, что Великая княгиня пытается утаить зарубежного принца, было бы не избежать. Учитывая, что принц этот был родом из страны, которая фактически до сих пор была врагом для людей княжества, положение княгини было не из лучших. А после суда и ее вердикта, который оголтелая толпа сочла несправедливым, этого нельзя было допустить.

– Это же международный скандал! – не унимался Лещинский. – Якуб, как вы не понимаете? Наши отношения с Црейфлодером и так едва ли можно назвать натянутыми. Мы не можем еще сильнее напрягать обстановку. Принц должен уехать! – будто в подтверждение своих слов канцлер слегка притопнул на месте, отчего Барбара слегка улыбнулась, хотя ситуация была и вовсе не комичная. – Княгиня, скажите уже что-нибудь. Якуб недальновиден в своих суждениях.

Барбара пыталась придумать, что ответить.

Она отлично понимала, почему Ракивил не хочет отпускать Михаэля из Стражтата. У них троих был общий секрет, о котором Мареку знать не обязательно, ведь узнай он, что на жизнь принца уже было совершено покушение, взбесился бы еще сильнее.

– Я думаю… – робко начала Барбара, но позже все же смогла придать своему голосу более властное звучание, как и подобает великой княгине, – мы не должны спешить с отсылкой принца из Стражтата.

Щеки канцлера от злости запылали еще больше.

Его руки инстинктивно сжались в кулаки от бешенства, но он сделал глубокий вдох и произнес более медленным и сладким тоном, словно пытался говорить с ребенком:

– Княгиня, я понимаю, вы молоды и потому не до конца можете понимать всю сложность этой ситуации. Внутренние дела Црейфлодера нас не должны касаться. Если император хочет своего щенка назад, пускай забирает. У Стражтата сейчас тяжелые времена и я думаю, что вы должны… сосредоточиться на внутренних делах, а не внешней политике.

Позвольте этим заняться более опытным людям.

Барбара видела, как неестественно кривились губы Марека в якобы доброжелательной улыбке, но она понимала, что канцлер просто заставляет себя. Сладость и вежливость его речей прикрывала реальное требование о передаче части власти советникам, потому что их не устраивали решения Барбары и считаться с ней они не хотели.

– Сделанного не воротишь, друг мой, – подал голос Якуб, крутя в руках свою трость.