Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

— Нас это не касается. Мы не забиваем голову подобной чепухой.

— Чепухой? — возмутилась Эсфирь. — Во всех этих мирах живут люди, такие же, как и мы!

— Не путай, дорогуша! — гаркнула Розалинда. — Они — обычные. Мы — избранные.

— Далась мне такая избранность! Я не собираюсь иметь дело с вашим дурацким Ящиком! — вспылила Эсфирь. — Можете меня снова на пограничье отправить, мне плевать!

Очки у Розалинды досадливо съехали к переносице, а физиономия безобразно скуксилась, когда Эсфирь выбежала из амфитеатра.

«Пора заканчивать этот цирк, — думала она.

Она бежала, не разбирая дороги, по скользким плитам и бесконечным лестницам. Искусала губы в кровь, горя негодованием. И впечаталась в грудь Вершителю, когда уже готова была разрыдаться.

— Молодец, девочка. Прошла проверку, — похвалил платиновый красавчик, мягко обхватив ее за плечи. — Идем теперь к Ларцу Шансов. Обучать тебя я буду сам.

Глава 18.

Заложив руки за спину, Вершитель уверенно прошагал в комнату, откуда еще за версту слышались рыдания и стоны. Эсфирь помедлила на пороге: впереди густела тьма, которая, казалось, до отказа была напитана слезами. Она выла, плакала, срывалась на визг — в тысячах разных интонаций, на тысячи голосов.

— Проходи, — добродушно пригласил Вершитель и зажег свет. — Это комната Скорби. Здесь мы выбираем людей, достойных Шанса.

— Атмосферное местечко, — проворчала Эсфирь, решив держать все прочие мысли при себе.

Когда включились лампы, она обратила внимание на то, что на стенах, составленных из грубо обтесанных досок, по каплям выступает тёмная, как гранат, смола. Рыдания ни на минуту не стихали: женские, мужские, детские — в дозировке, способной прикончить любую мало-мальски чувствительную натуру.

Какая-то пыточная камера, честное слово!

Заслышав пронзительный младенческий крик, Эсфирь схватилась за сердце и чуть не потеряла равновесие.

Посередине комнаты, на возвышении, золотился Ларец Шансов. А что касается беспорядка, то здесь он был образцовый. Альбомы с фотографиями, груды, горы альбомов. И всё в пыли.

— Упс, — обронила Эсфирь.

У организации Вершителя, если подумать, была весьма символичная аббревиатура.