Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

— Навряд ли тебе известно, но один час на тропе равен одному дню в реальном мире. Такие коридоры времени создаются спонтанно, для зверей, которые спешат. Я с ног сбился, пока тебя искал. Даже обрадовался поначалу, что на тебя напали. Наконец-то перстень отреагировал на опасность и перенес меня к тебе. Но почему же он не сработал, как надо, и не грел на морозе? Неужели дело во временном коридоре и недостаточной мощности?

— М-м-м, уф-ф, — сказала Пелагея, заерзала под одеялом и обвила куратора руками, переплетя пальцы у него на боку.

Внезапно.

— Вижу, тебе полегчало, — заметил тот, усмехнувшись. Дотянулся до тумбочки — с большим трудом, надо признать. Нащупал термометр и вставил его ей под мышку.

— Когда это мы с вами на «ты» перешли? — промямлила Пелагея, уткнувшись носом в его ногу. И не дождавшись объяснений, погрузилась в глубокий, целительный сон.

Благодаря снадобью из перетертых кореньев и трав она довольно быстро пошла на поправку и к утру была как огурчик. Чужая кровать, чужой дом, отсутствие одежды (кто и куда запрятал платье?) — это ее нисколько не смущало.

Провалов в памяти тоже не наблюдалось: она отлично помнила, что перед практикой по перемещениям куратор велел ей перебираться к нему в кабинет.

Потом она вздрогнула от одного нехорошего предчувствия: Паока. Ее ведь не уволили, нет? Ох, она себе, наверное, всё это время места не находила. Как долго Пелагея бродила в лесу? По ее собственным меркам, где-то пару часов. Но что, если…

Она спустила ступни на ковер, намереваясь сейчас же разыскать Паоку, попросить прощения за инцидент и в случае необходимости умолять начальство о снисхождении.

Но на первом этаже, под библиотекой, внезапно что-то громко треснуло, раскололось — и разразилось форменное землетрясение.

Ли Тэ Ри, который всё это время дремал, свернувшись калачиком в кресле, подскочил, как ошпаренный. Земля дрожит! Караул! Срочная эвакуация!

Но не успел он привести в исполнение свой замечательный план, как перед ним, буквально на расстоянии вытянутой руки, из-за ажурного мостика ввысь выстрелили толстые белые тяжи в черную крапинку.

Тяжи на ходу отращивали ветви, ветви покрывались зелеными листочками, а листочки формировали пышную крону.

«Прорастут где угодно, хоть на голом камне».

Вот и проросли. Прямо как утверждал Вершитель. Только не на камне, а в металле. Интересно, способны ли они закрепиться во льду?

— Берёзки! — глупо заулыбалась Пелагея. Она завернулась в одеяло и подошла к ограждению.