Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Тот еще психопат, — поведала Эсфирь, затравленно оглядываясь через плечо. И стиснула кисть Пелагеи с такой силой, что косточки хрустнули. — Бежим быстрее отсюда!

Если беглянка думала, что за ней не следят, то она глубоко заблуждалась. Вершитель — рыжий низкорослый уродец — мысленно прорвался к ней сквозь пространство, недобро усмехнулся и щёлкнул пальцами.

"Бежим быстрее? Ну-ну. Далеко же ты убежишь".

Щелчок, смена декораций — и Эсфирь, по-прежнему держась за Пелагею, как за спасательный круг, предстала перед Вершителем в его летней лесной обители.

— Ой, березка! — воскликнула Пелагея. И вырвавшись из стального захвата подруги, рванула к дереву со всех ног, в одном несчастном ботинке.

Вершитель на ходу трансформировался в платинового блондина с убойной харизмой. Заложил руки за спину и в шелестящих серебряных шароварах прошелся к Пелагее, удостоив Эсфирь мимолетным насмешливо-снисходительным взглядом.

— Еще и подружку привела. Надо же! — поразился он. — Она у тебя с приветом?

— Это вы с приветом! — задетая его тоном, выпалила Эсфирь. — По какому праву...

— Тссс! — Он обернулся и, хитро сощурившись, приложил палец к губам.

А потом обошел кругом Пелагею, которая застыла с березой в обнимку. Трижды обошел, сканируя ее изучающим взглядом, что-то себе в уме прикидывая и хмыкая время от времени.

— Точно. Та самая. И как я сразу тебя не признал? Наверное, дело в платье.

Прижавшись щекой к прохладной коре березы, Пелагея приоткрыла левый глаз.

— А что не так с платьем? И кто вы такой?

— Второй вопрос стоило задать в самом начале, — усмехнулся Вершитель. — Я вроде как твой создатель. Вернул тебя, можно сказать, с того света. Но тебе не стоит заморачиваться. Живи, как живешь. А вот насчет платья... Сейчас сама поймешь, что с ним не так.

Он достал из кармана шаровар мешочек с рассыпчатым содержимым.

— Держи. Мой тебе подарок. Семена березы. Прорастут где угодно, хоть на голом камне.

— Что, правда? — Пелагея отлепилась от дерева и доверчиво приблизилась к дарителю.

— Так берешь или нет? — Улыбка Вершителя стала напоминать оскал.

Эсфирь за его спиной сделала страшные глаза:

"Нет, не бери! Ни в коем случае не принимай от него дары! Если примешь, будешь ему должна. А уж что должна, это он сам решит".