Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Опустошение и потерянность возглавляли парад, пока остальные эмоции вяло плелись за ними в хвосте.

Она практически ничего не испытала, когда ее привели в операционную и показали хирургический стол. Там, на белоснежных простынях, кто-то лежал со вскрытой грудной клеткой. И, что примечательно, вокруг не обнаружилось ни единой капли крови. Прямо-таки стерильная чистота.

— Подойди поближе, — посоветовала девица в платье. — Взгляни.

Кристалл, который увидела Эсфирь в груди неведомой куклы, переливался золотом и лазурью.

— Живой кристалл, — пояснила Невеста. — Источник силы. Что-то вроде универсального генератора. Нужно дождаться Мастера, чтобы он завершил работу.

— И когда же Мастер придет?

— Может, сегодня. А может, через неделю. Или даже через месяц.

— И что, всё это время она будет так лежать? — спросила Эсфирь, чувствуя, как угасают внутри последние вспышки страха и как на его место заступает абсолютное безразличие.

— А ей несложно. В отличие от людей, нам не надо питаться и двигаться. Мы комфортно чувствуем себя в какой угодно позе.

И вообще, мы всего лишь экспериментальные модели, заготовки. Мастер делает с нами, что хочет. И мы, конечно же, на всё согласны.

— Но это безобразие! — попыталась было воскликнуть Эсфирь. Только вот ее негодование мгновенно вытеснила какая-то необъяснимая, сковывающая холодность. Поэтому вместо восклицания у нее вырвался сдавленный шёпот.

— Перестань. Кристаллы позволяют нам чувствовать. Они — великий дар для таких болванок, как мы. Правда, знаешь, ходят слухи, что однажды Мастер вживил кристалл одной человеческой женщине, которая уже стояла на пороге смерти.

И женщина та вроде как переродилась, стала феей и поселилась в верхних мирах. Мы ей страшно завидуем. Нам ведь не то, что в фей, нам и в людей никогда не превратиться. Мастер как-то раз обмолвился, что для бесчувственной пластмассы живой кристалл — вполне сносная замена пустоте. Но он ничто в сравнении с человеческим сердцем.

Невеста выложила конфиденциальную информацию и с удовлетворением замолкла.

— Значит, вот он, ваш потрясающий секрет? — спросила Эсфирь, ужасаясь тому, с какой скоростью по ее пластиковому телу разливается апатия. — Хорошо, я узнала, что хотела. А теперь будь добра, проводи меня обратно к границе. Думаю, не стоит тут задерживаться.

— Что ты! Тебе нельзя к границе, — с прилипшим к лицу выражением благостной тупости сказала кукла. — Теперь, когда ты стала одной из нас, тебе следует показаться Мастеру. Он решит, что с тобой делать.