Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

— Их выращивают на специальной среде, у них нет собственной воли. Их используют в исключительных случаях. И тебе лучше не видеть, что под маской.

— Стало быть, я — случай исключительный, — резюмировала она. — Но всё же, кто вы сами такой и зачем постоянно меня спасаете?

— Я вынужден тебя спасать, глупое ты создание! — чуть ли не рыдая от бессилия, поведал ей телохранитель. Он предпочел не поворачиваться к ней лицом. Так и стоял, глядя на улицу. Будто Пелагеи для него не существует.

На лиловых соцветиях его шлафрока отражались пятна света от гирлянды.

Желтое, оранжевое, зеленое, голубое...

Он дёрнулся, когда за дверью заскреблись и затявкали.

— Ручка высокая, не достаю, — рычал Пирог.

— Именем закона, откройте! — заливался лаем Кекс. — Не препятствуйте операциям службы безопасности!

Внезапно господин Шлафрок метнулся от окна к кровати. Навис низко-низко. И Пелагея, конечно же, малодушно зажмурилась, потому и не смогла разглядеть его лица. А он прошептал ей на ухо — голосом, которым можно бы лёд топить:

— Слушай внимательно, — произнес, опалив дыханием кожу.

— Здесь ты в опасности. Если хочешь остаться в живых, приходи ко мне в ОУЧ, там о тебе позаботятся.

Говорил он на полном серьезе, но Пелагея не выдержала и нервно рассмеялась.

— ОУЧ? Ха-ха!

— Отставить "ха-ха", — пресёк веселье тот. Грозный, сердитый. Ну просто прелесть. — ОУЧ расшифровывается как "Организация Управления Чудесами". Ищи снежную карусель. Карусель приведет тебя куда надо. У меня всё.

Когда Пелагея рискнула открыть глаза, Кекс и Пирог по-прежнему скреблись в дверь, яростно вещая о каких-то законах и препятствиях следствию.

А Шлафрок снова стоял к окну передом, к кровати задом. И рассматривал на стене странную светящуюся закорючку. Она настойчиво горела неоновым синим, и при взгляде на нее почему-то хотелось сию же секунду обуться и двинуться в путь, сквозь мороз, пургу и неважно что еще.

— Вот ведь гад! — повторил Шлафрок, поднося к закорючке маленький треугольный прибор, который крепился на запястье при помощи ремешка.

Пелагея ахнула: сияние закорючки втянулось внутрь треугольника, и таинственный знак исчез со стены.

А затем обладатель жаркого голоса и не менее жаркого дыхания театрально, будто красуясь перед кем, взмахнул полой халата, лихо перепрыгнул через подоконник — и натурально растворился в снегопаде. Человек-невидимка, ни манер, ни такта. Просто взял и испарился. А как же "До встречи", "Буду ждать"?

Покорил, заинтриговал — и смылся. В этом все мужчины.