Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Похоже, им подсыпали обычное снотворное. В отличие от Пелагеи. У нее в чашке обнаружился яд. Кекс со своим удивительно чутким носом его мгновенно распознал.

— Тот тип в маске оленя, р-р-рав! — прорычал пёс, топорща белую шерсть. — Это его рук дело.

— Пусть мне только попадется — укушу, — зловеще пообещал Пирог, черный, как мохнатая грозовая туча.

Лишь теперь Пелагея заметила, что поезд не движется, а на улице, укрывая кирпичные дома и каменные мостовые, крупными хлопьями валит снег.

Стояла глубокая ночь. Аккуратные низкие фонари рассеивали мягкое сияние и были похожи на подсвеченные изнутри мандарины.

Конечная. Край Зимней Полуночи. Пелагея сглотнула, до сих пор ощущая во рту горечь от яда. Подобрала свою банку и накормила светлячков парой ласковых слов. Кекс и Пирог засеменили к выходу, стуча коготками по линолеуму.

— Гляньте, куда нас занесло! — воскликнула Юлиана. Она тоже увидела снег и поёжилась, обхватив себя руками. — Не зря Эсфирь советовала мне утепляться.

— Когда это я такое советовала? — удивилась та.

— Да во сне, во сне...

Всё происходящее тоже изрядно смахивало на сон.

Пелагея первой спустилась по крутой металлической лестнице, держа перед собой светлячков. И ступила прямиком в белый невесомый пух. Снег укладывался периной, сверкающей в свете фонарей. Сыпал с неба, как конфетти. А небо напоминало огромный отрез антрацитового бархата с серебряной вышивкой звёзд.

Снег лежал повсюду. И было даже немного совестно нарушать целостность этого великолепия.

Где-то в городке тихонько играла старая заезженная пластинка.

Юлиана слыла мерзлячкой, каких поискать. И лично ее никто в шаль не укутывал. Она сошла с поезда и пригрозила, что сойдет с ума, если ее сейчас же не пустят в один из этих расчудесных кирпичных домов.

Эсфирь слыла закалённой и стойкой. Но даже ей не улыбалось закоченеть на ледяном ветру.

— Идемте, — сказала она. — Надеюсь, жители здесь гостеприимные.

По правде, жителями тут и не пахло. Ни Кекс, ни Пирог не учуяли ни единого следа.

— Вымерли тут все, что ли? — буркнул Пирог и фыркнул, зарывшись мордочкой в сугроб.

— Пха! "Вымерзли" — звучит лучше, — сострила Юлиана. И, обняв себя за плечи, трусцой припустила по улочке.

Пелагея и Эсфирь не отставали. Они бежали следом, то и дело заглядывая в окна.