Моя лесная фея

С одной стороны, брови и ресницы под платком не скроешь, а с другой, чтобы такое придумать на первое время?

— Может, неудачный эксперимент? — предложила новоиспечённая фея и слегка поморщилась. Спина начала сильно чесаться, но затем всё прошло. Кронпринц предположил, что это всё из-за крыльев, стремящихся скорее проявиться. И когда Марина с ужасом на него уставилась, впервые осознав, что теперь с ней всегда будет ещё одна часть тела, эльф поспешил объяснить, что они энергетические. То есть, проявляются только по желанию феи, но первое время могут доставить неприятности, пока не проявятся окончательно.

На этом моменте Марина вновь зависла, представив у себя за спиной нечто похожее на электрические разряды, только в форме крыльев. Девушка ещё подумала, что это даже неплохо. Можно отвязаться от неугодного поклонника, или наподдать какому-нибудь бандиту, посмей он оказаться у неё на пути.

— Точно! — радостно согласилась Алаиса, схватив подругу за руки. — И не нужно будет волосы под платком прятать.

Тем более, все слуги тебя уже видели в таком обличии. Ладно, идём!

Вздохнув и на мгновение прикрыв глаза, чтобы обрести душевное равновесие, Марина последовала за целительницей. И конечно же, как только они вошли, гостиная погрузилась в тишину, а находящиеся там женщины с хищным интересом принялись рассматривать девушек. Особенно досталось новорождённой фее.

— А что это у неё с волосами? — подслеповато щурясь, поинтересовалась одна из женщин.

— Неудачный эксперимент, — быстро ответила Алаиса.

— Позвольте представить вам нашу дальнюю родственницу ларру Марину Гелхар.

Изобразив книксен, Марина мысленно закатила глаза. Она уже примерно представляла, что дальше последует. Ей будут задавать каверзные вопросы и следить за каждым движением, чтобы потом всласть посплетничать. И ведь послать их нельзя! Не из-за того, что мнение этих кумушек для девушки так важно, а из-за того, что жаль усилий Алаисы и ларры Кассандры. Их Марине подставлять совсем не хотелось.

Поэтому придётся терпеть и улыбаться. Чем она успешно и занималась следующие несколько часов.

Ей задавали вопросы с подвохом. Она улыбалась и отвечала. Её рассматривали, будто под микроскопом. Она улыбалась и терпеливо делала вид, что ничего не замечает. Её обсуждали, словно Марины и не было в комнате. Она вновь улыбалась и притворялась глухой. Пока не поняла, что скоро улыбка превратится в оскал, а в ответ на их слова вырвется русский матерный.