Картэн

Бёрталан пригнулся, чтобы не выдать себя. Но бородатый старик высунул голову в окно, а за ним протискивался рычащий пёс.

— Ты кто? — спросил Санта.

Бёрталан выпрямился…

— Мой племянник потерялся в этом лесу! Простите. Моё имя Бёрталан, — ответил он.

Старик охнул и пригласил его зайти.

Санта поил мужчину горячим шоколадом, а тот забывал прихлёбывать, разглядывая уютную комнатку.

— Я всегда удивлялся, почему Ильмари рисовал перевёрнутый знак бесконечности. А у вас он в каждом углу дома, — с любопытством крутил головой Бёрталан.

— Его называют «сотворение мира». Я вижу, вы попали ко мне не просто так? — глядя в глаза Бёрта, ответил старик.

И между ними завязался разговор, который длился не один час. Спросил Бёрталан и о том, что за тропа из ирисов ведёт от дома в неизвестность. Санта ответил, что ирисы любила его дочь. И тропа ведёт не в неизвестность, а туда, где она покоится. Потом Санта предложил затопить баню для гостя, добавив, что тот воняет и выглядит напуганным. Ошарашенный резкостью старика, мужчина не отказался, невольно понюхав свою пропитанную потом одежду.

Постепенно — Бёрталан и сам не заметил, когда — заколдованный сарматский лес вскружил ему голову, заставил забыть жену, детей и Ильмари. Затуманил всю его сущность. В домике Санта-Клауса всё выглядело сказочным, и не хотелось покидать это место — с ирисами в летнем лесу и радугой над головой.

Старик, протянув чашу, попросил Бёрталана выпить. Оказывается, Санта-Клаус по капле собрал росу с лепестков ириса.

— Пей, Бёрт, это придаст сил, — сказал он.

К чему же старик с белой бородой готовил мужчину? Ведь совсем недавно Бёрталан искал в сарматском лесу пропавшего племянника, который разыскивал Санта-Клауса, чтобы узнать, где находилась могила Аттилы.

— Я вспомнил, дорогой мой Бёрталан, — произнёс Санта, и лицо его из задумчивого стало грустным. Это случилось давно, шестнадцать лет назад. Зимой на своих оленях гнал я из Лапландии. Шла страшная битва, а моя Калла — доченька моя, была убита финским снайпером.

Не доведись никому пережить подобного ужаса.

— И им был Аттила? — спокойно поинтересовался Бёрталан, явно догадываясь, что Ильмари связан с Сантой.

Старик промолчал и отвернулся, когда из глаз покатились слёзы. Потом вытер махровым полотенцем лицо и сказал:

— Я не знаю, почему он это сделал, но будь проклят этот снайпер. И сын его проклят. Калла молила о пощаде, а он выстрелил! За что? Моя дочь просто хотела набрать воды у залива.