Картэн

— Ноты «Верба»? И как они звучат? — спросил удивлённо врач.

— Они звучат совершенно! Я думаю, мелодия прекрасная. Анникки, Лили разрешит сыграть её на рояле для Ерхо?

— Я думаю, она будет не против. А теперь пошли домой справлять праздник.

Женщина пригласила и Ерхо — поддержать мальчика на дне рождения. Психиатр отказался, объяснив, что ещё много работы, а вечером важная встреча. Но на следующий день пообещал обязательно посетить занятие Ильмари, чтобы послушать ноты «Верба».

Проигранную мелодию Ерхо, Анникки и Лили восприняли по-разному.

Врач вообразил танцующую на льду пару, а их коньки блестели в солнечных лучах и рисовали среди снежинок причудливые линии. Матери мелодия показалась знакомой и напомнила мужа. Только женщина не поняла, с чего вдруг. А Лили увидела, как над заснеженным полем на вечно чёрной обители звёзд полыхает полярное сияние. Услышав об этом, мальчик вскочил из-за рояля:

— Да! Он показывал северное сияние и ещё тот ледяной дом. Там была вербовая тропа, но…

— Что но? — напряжённо спросил психиатр, приблизившись к нему.

Ильмари взволновано стал на ощупь искать Ерхо. А когда нашёл, сильней прижался к нему:

— Я помню лишь слова, а из образов — только ноты.

И мальчик крикнул, то ли от ярости, то ли от безысходности или боли. Анникки с врачом успокаивали его. И вдруг, вырвавшись из рук взрослых, он вскрикнул уже радостно, а затем засмеялся.

— Я вспомнил! Я вспомнил цвет глаз, — не переставая радоваться, Ильмари схватил руку матери и целовал, иногда прикладывал к щеке.

— Кого ты вспомнил? — спросила Анникки, прижав его к груди.

— Глаза Картэна! Мама, дай потрогаю твои. Они такие же? Дай представлю, что это твои глаза, моя Анникки. Они голубого цвета! Твои тоже? — не переставая смеяться от счастья, Ильмари нежно гладил веки матери.

— Да, у меня голубые глаза, — затухающим голосом ответила Анникки и уставилась на Ерхо и Лили: хоть бы те не подумали, что сын сходит с ума.

Мальчик не мог нарадоваться.

Он плакал от счастья, что наконец-то увидел в воображении глаза Картэна. Это был настоящий образ — как во сне, в том удивительном мире.

— Кроме вас, у кого голубой цвет глаз? — тем временем спросил у Анникки психиатр.

А та, держа в объятиях сына, со страхом думала, что врач сделает с ним что-нибудь плохое. Огорчит, напугает или ещё хуже — назначит лечение. Она поспешно ответила, лишь бы избавиться от этих вопросов:

— У дяди Ильмари! И у Аттилы.