Картэн

Это подобно тому, как одна лишь мысль о лимоне вызывает кислый привкус во рту.

Одноклассникам понравилась мелодия, и руководительница тоже похвалила Ильмари. Ей стало интересно, как получилось у мальчика передать в музыке все эти образы — звуки рояля вызывали в памяти мороз, глубокий снег, и ещё что-то тревожное: как будто человек, промёрзший до костей, пытался пройти в метель через горные перевалы, где в грёзах мальчика почему-то цвели анемоны... Слушая игру ученика, она представляла именно это.

Ильмари рассказал Лили, что видел луч солнца и рисовое поле.

А на горах — разноцветные головки анемонов. Его друг сказал, что анемон — это ветер. Они долго ходили по рисовому полю и искали рассвет. Картэн нарисовал ноты, позволил до них дотронуться и произнести вслух.

Потом Ильмари проснулся. И не дожидаясь завтрака, сел за фортепиано, чтобы сыграть те самые ноты. Но здесь, наяву, это опять лишь мелодия и слова, а образы он не вспомнил. Только фиолетовый цвет тех нот, которые нарисовал наставник во сне. Мальчик, хоть сам и не помнил красок, смог передать их зрячим с помощью звуков.

Музыка словно впитала в себя цвета.

Лили повторила эту мелодию перед Нурой, нежно, словно перьев чёрно-белой птицы, касаясь клавиш рояля. Закончив игру, она сказала, что мальчик способен сочинять музыку, как Себастьян Бах.

— Ильмари, ты сможешь сочинять музыку! — похвалила учительница ученика.

— Она называется «Анемон», — твёрдо ответил Ильмари.

— Почему? — с интересом взглянула на него Лили.

— В том сне был ветер! Я чувствовал его и слышал.

А ещё — цветы на горах. Они были такие разные. А запах их... — мальчик невольно вдохнул, вспоминая наслаждение тем ароматом. — Эти цветы помогли мне вспомнить ноты. Анемон — звучит как ветер!

— Это прекрасно, Ильмари, — с состраданием вздохнула Лили.

Нура попросила Ильмари помолчать, и, как будто оправдываясь, рассказала учительнице, что вчера ночью был лёгкий ветерок, а окно спальни Ильмари приоткрыто. И на подоконнике как раз стояли цветы, о которых только что говорил мальчик.

Это не что иное, как совпадение.

— Простите, но он смог их описать! Зачем вы меня обманываете?! — возмутилась Лили.

— Это я рассказала ему, как они выглядят, — от безысходности Нура пошла на ложь, хотя прекрасно знала странности мальчика и наблюдала за ним не первый год.

Об этом инциденте услышала Анникки и решила показать сына психиатру. Конечно, Бёрталан был против врача, боясь, что тот может сделать только хуже. Но Анникки ведь мать.