Когти Соловья

И источник не так далеко, ничего не случится. Но, Зорка, всё же не своди с неё глаз, пока не вернусь.

— Давай, лучше я схожу, — вызвался Тай.

— Сиди уж тут, мне всё равно прогуляться надо.

Родник и в самом деле был недалеко, но к нему нужно было карабкаться по скалам, что и днём представляло опасность, а уж в темноте и подавно. Альвин обнаружился живой и здоровый, горюющий над свежей лужей и распоротым об острый камень бурдюком.

— Чучело, — сказал ему, скрывая накатившее облегчение, Соловей, — зачем ты два бурдюка взял? Всё равно не дотащил бы.

— Я один порвал, — растерянно сообщил Альвин, словно Соловей не видел этого сам.

— Ну, и змей с ним. Забудь.

Соловей выхватил из рук рыцарёнка оставшийся целым тяжёлый бурдюк, ухмыльнулся:

— Не стой тут как статуя королевы. Пошли, скоро стемнеет, и тебя собирать придётся.

— Не придётся! — вспыхнул Альвин, а Соловей улыбнулся на этот раз про себя. У них не такая большая разница в возрасте, но рыцарёнок иногда казался сущим ребёнком. Что ж одним ребенком в их рысьей стае больше — Соловью не привыкать.

Альвин тем временем, не дождавшись ни возражений, ни подколов, подхватил порванный бурдюк и поспешил за кудрявым разбойником.

Тиана короткое отсутствие Соловья не заметила. Она спала, свернувшись трогательным калачиком, и тихонько сопела. Соловей поймал себя на желании поправить сползшее одеяло, и мысленно выругался. Что-то он стал слишком похож на собственную мать, скоро сопли малышне начнёт подтирать.

Он по дуге обошёл спящую принцессу, бросил на землю бурдюк и добрался, наконец, до котла с остывшей кашей.

— Кто сегодня в дозоре первый? — спросил он с набитым ртом Тая.

— Зорка, — ответил тот, — потом я, потом Лил.

— Альвин не дежурил?

— Нет.

— Ложитесь спать. Сейчас я подежурю, а после меня — Альвин.

— Позволишь мне? — не поверил Альвин.

— Не позволю, а назначу, что б жизнь мёдом не казалась!

А про себя подумал, что крепкий сон ему сегодня не светит, стоит подстраховать рыцарёнка, мало что тот клювом прощёлкает.

— Как скажешь, командир, — повела плечами Зорка и залезла под одеяло.

Огонь костра весело потрескивал, плясал, распугивая тени, слепил глаза, но холодной ночью гасить его не хотелось, поэтому на слух Соловей полагался больше, чем на зрение. И время от времени вставал, уходил в темноту, обходил по кругу маленький лагерь. Всё было спокойно, да и вряд ли кто мог побеспокоить Рысей в такой глуши, но всё же привычка всегда выставлять дозорных не раз спасала им жизнь.