Когти Соловья

Рин только глазами захлопал при виде неожиданно свалившегося богатства, Соловей подсказал:

— Спасибо скажи, балбес.

— Спасибо…

— А с тобой что случилось? — Соловей рассмотрел на щеке принцессы отчётливый отпечаток ладони.

— Ничего, — Тиана потянулась к лицу, но справилась с собой и опустила руку, вздохнула, — регент снова звал. Я б ушла, если б не Зорка.

— Что? — Зорка нарочито лениво потянулась, как кошка, — я что-то не то сделала?

— Всё правильно сделала, — ухмыльнулся Соловей, а про себя подумал, что теперь на лице принцессы останется синяк.

Подошёл к Альвину, присел рядом, спросил коротко:

— Ну?

Альвин вздохнул.

— Я не смог исцелить его полностью. Будешь мне шею сворачивать?

— Не буду. Знаешь, я почти не верил, что ты сможешь его спасти.

— Я ещё не спас.

— Что с ним?

— Ушиб лёгких. Его или с коня грудью на землю сбросили или доской огрели, кулаками такое не сделаешь. С такой травмой шевелиться вообще нельзя, а Рин, я так понимаю, шевелился много.

— Как думаешь, много в округе целителей, которые согласятся лечить одного из моей банды?

— Моя наставница согласится, если я попрошу.

— Предлагаешь довериться талласцам? Может, сразу сунуть голову в петлю? Быстрее будет.

— Ничего я не предлагаю.

— Ладно, пошли к огню. Сидишь тут как… как талласец, в общем! Завтра подумаю.

Завтра Рину стало хуже. Он не смог самостоятельно подняться, дышал с хрипом и кашлял кровью. И Соловей сдался.

— Рассказывай, что там у тебя за наставница.

Альвин ухмыльнулся самодовольно:

— Слышал о морской ведьме?

— Чееего?

Глаза на лоб полезли не только у Соловья, но и у остальных разбойников. О таинственной старухе и её белой лодке краем уха слышала даже Тиана.

— Ты ври, да не завирайся! — возмущённо выпалила Зорка.

— Я не вру! — обиделся Альвин. — Сана, когда меня учила, морской ведьмой ещё не называлась. Она и тогда была отшельницей, жила в лесу. Деревенские к ней тропинку протоптали — что твой тракт! За любой надобностью ходили, хоть и побаивались. А потом она моему отцу дурную болезнь отказалась лечить, сказала, что это ему в наказание. Да ещё и при крестьянах. Те ж молчать не умеют, разнесли по округе. И матушка моя узнала.