Когти Соловья

И то Соловей предпочёл бы ещё подождать, не соваться в тлеющий лес, но гнала вперёд тревога за Рина. Как он? Только бы не опоздать.

Спасённый волк переплыл с ними озеро, но от воды отходить не захотел.

— Дурачок, — сказал ему Соловей, — ищи стаю, один останешься — пропадёшь.

Волк вздохнул, окинул тоскливым взглядом сгоревший лес, но с места не сдвинулся.

— Ну, как знаешь, серый. Бывай. Удачи тебе.

— Что? — Соловей обернулся к Альвину. — Что ты вылупился на меня, как на крылатую лягушку?

— Ты так говоришь с ним.

— Нормально я с ним говорю. Волки больше людей понимают. А этот молодой ещё, глупый, помрёт быстро, если не поумнеет.

— Что ж ты бросаешь его такого — молодого и глупого?

— А что мне его на верёвке к счастью тащить? Каждый сам выбирает свою судьбу.

— Это только у волков так. Жаль, что люди не всегда могут выбирать, — последние слова Альвин прошептал так тихо, что Соловей их еле разобрал.

Лес после пожара — жуткое место. Дышать трудно, хрустят под ногами угли, сыпется сверху сажа и пепел, может и что крупнее прилететь, например, обгорелая или ещё тлеющая ветка.

— Серым еды теперь на месяц хватит, только они не любят жареное, — пытается пошутить Соловей, но ему невесело.

Они оба голодные, но трогать погибших животных не хочется ни одному. У Соловья на поясе фляжка с полной сажи водой из озера — единственный их припас.

В реке тоже плавают хлопья сажи, но другой берег радует живой зеленью.

Соловей украдкой выдыхает. Он до последнего боялся, что огонь перекинется через реку. От облегчения на глаза наворачиваются слёзы. Он смахивает их, размазывая копоть по лицу.

— Как нам перебраться? — Альвин напряженно смотрит на воду.

Соловей переводит на него тяжёлый взгляд.

— Ты ж понимаешь, что если узнаешь это, я не смогу тебя отпустить?

— Альвин нервно сглатывает, но отвечает твёрдо:

— Понимаю.

— Тогда пошли, тут есть брод.

Брод здесь глубокий, вода достаёт до груди, иногда — до подбородка. В двух местах приходится плыть. Не самая удобная переправа, но другой нет.

На том берегу их встречают. Но совсем не те, кого Соловей ожидал встретить.

Двое подростков в одинаковой одежде, на груди — одинаковые прозрачные капельки на грубых шнурках.