Когти Соловья

— Ну, что ты, мам, всё хорошо же, — улыбка на лице разбойника вышла детская и беззащитная, Тиана даже представить себе не могла, что он умеет так улыбаться.

Женщина легонько взъерошила его кудри и отстранилась, взглянула на Рина, спросила:

— Как он, девочки?

— Плохо, — по-деловому доложила Зорка, — серьёзная рана всего одна, но она успела загноиться. Нужно очистить рану и сбить жар, иначе… — она тяжело сглотнула и не закончила фразу.

— Ясно, — кивнула женщина. — Позовите Зару, мы займёмся. А потом, — она обернулась к Соловью, — ты представишь нам свою гостью.

Всё странное лесное племя переместилось к разожжённому костру. Рина устроили на расстеленном возле огня одеяле, среди детей и молодёжи появилась ещё одна женщина. Тиана, не зная куда себя деть, со страхом наблюдала, как она прокаливает в огне нож, и отвернулась, когда женщина склонилась над Рином. Подумала ещё, что хорошо, что тот без сознания — не почувствует боли. Чтобы отвлечься принялась рассматривать всех обитателей разбойничьей стоянки.

Насчитала одиннадцать детей, самым младшим из которых — похожим друг на друга мальчику и девочке — было на вид лет десять. Молодёжь по возрасту от детей не далеко ушла. Семеро парней, включая Соловья и бедного Рина, и четыре девушки. Кроме двух женщин, хлопотавших над раненым, других взрослых не видно.

Странно это всё. И Соловей странный. Его бьёт девчонка, но все остальные слушаются. Да и Зорка, выплеснув гнев, больше не осмеливается спорить. Сказал Соловей, не лезть с расспросами к Тиане, никто и не лезет.

Даже не подходит никто, хотя любопытные взгляды её не оставляют. Что им сказать? Тиана вдруг сообразила, что навлекла на этих детей опасность. Её ведь будут искать, пропажу принцессы так не оставят.

Соловей, который к своим девятнадцати годам успел получить прозвище «разбойник» и статус вождя того, что осталось от некогда большого клана, выдохнул, вместе с воздухом выталкивая застарелое напряжение и сел на толстое бревно. Зря не глянул куда садится — коварный сучок воткнулся в зад.

Некстати вспомнилось, как они вдвоём с Рином несколько дней назад тащили на стоянку это бревно, а потом очищали от сучков и веток. Плохо, получилось, очистили, раз один пропустили. И он плохой вожак, раз позволил такому случиться — и это он сейчас не про сучок, а про Рина.

За все четыре года, что Соловей был главным, всякое случалось, но он не потерял ни одного человека. А сейчас был очень близок к такой потере.