Ворг. Успеть до полуночи

Рыжие локоны треплются от ветерка, подол юбки покрылся серо-коричневой пылью, и вообще - она плохо вписывается в окружение изумрудных деревьев. Такой самое место сидеть во дворце и сжимать фарфоровую чашку изящными пальчиками.

- А вот теперь поподробнее, – сказал я.

Она тяжело вздохнула и проговорила так тихо, что пришлось напрячь слух:

- Отец пошел на сделку с Ильвой ради меня.

Картинка, наконец, сложилась в одну. Резная повозка, ухоженные лошади, штаны с замысловатым ремнем, наряд на десяток золотых.

Я спросил изумленно:

- Ты принцесса?

Она кивнула.

- Да. Горе-принцесса.

Я задумался. Что делать с изнеженной принцессой, да еще в опасном путешествии? Тащиться во дворец - последнее, что станет делать разыскиваемый ворг. Кроме того, мне действительно без разницы, что с ней дальше случится. В конце концов, надо было охраны больше давать. Не больно-то король переживал, отправляя дочь через лес, полный нежити, в сопровождении возничего и одного гвардейца. Тот сражался храбро, но что такое человеческий гвардеец против полсотни мертвяков?

- Что ж, - сказал, наконец, я.

- Что это значит? – спросила она.

- Я не могу тащить тебя за собой, - пояснил я. - Тем более, ты ведь действительно, от части, виновата в этом бедламе.

Девушка подняла на меня голубые, как небо глаза. В них задрожала влага. Она секунду смотрела на меня, потом всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Плечи затряслись от рыданий, даже страшно стало – как истерика изменяет женщину.

Не выношу слез, ни ворговских, ни человечьих. Есть в этом что-то противоестественное, будто тебя обманывают самым подлым способом и совершенно этого не скрывают. И запах у слез ужасный. Не то, чтобы плохой, но от него теряешь волю и концентрацию.

- Ну, перестань, - не выдержал я на конец. - Слезами горю не поможешь. Я действительно не могу тебя взять и отвести домой, или куда там надо.

- В гроты, - подсказала она всхлипывая.

- Вот-вот, - согласился я. – В гроты.

- Почему-у-у, - протянула принцесса сквозь ладони.

Я раздраженно зарычал и проговорил:

- Во-первых, времени мало. Во-вторых, ваш брат, сама знаешь, отлавливает нас, как диких зверей. А мне не очень хочется на псарни.

Она еще сильнее зашлась в плаче. Я заткнул уши и сморщился – невыносимо. Чувствует она что ли, как у меня крышу сносит от истерики.

Несколько минут она ревела, как раненная лиса, терла кулачками глаза и прикрывала нос.